Гамбринус

Человека можно искалечить, но искусство все перетерпит и все победит

«Гамбринус» Куприна произвёл на меня неожиданно сильное впечатление. Вроде бы небольшой рассказ, а послевкусие остаётся тяжёлое и тёплое одновременно. Перед нами мир дореволюционной Одессы, но в центре — не город, а тесное пространство пивной «Гамбринус», пропитанное музыкой, табачным дымом и морскими историями. Это вселенная одного человека — Сашки-музыканта с маленькой белой собачкой на руках. Его будни — играть для завсегдатаев: весёлые кадрили, печальные баллады, русские заунывные и даже странные, непонятные нигерийские мотивы. В этой стихии он живёт и дышит. Куприн очень точно показывает, как «маленький человек» с большой душой становится незаметной опорой целого мира. Пока он играет, его вроде бы никто особенно не ценит: не жадный, не буйный, просто всеми любимый. Но стоит Сашке исчезнуть — и о нём постепенно забывают. Так обнажается простая правда: нет незаменимых, мы живём настоящим и редко оглядываемся назад. И всё же даже самая тихая душа поднимается на бунт, когда у неё отнимают привычную жизнь и самое дорогое. Музыка не умирает, гаснет только искра в глазах тех, кто её несёт. Через историю Сашки Куприн показывает, как искусство «всё перетерпит и всё победит», но человека, стоящего за ним, спасти может не всегда.

— Storm

«Гамбринус» Куприна стал для меня первым по-настоящему сильным знакомством с автором: после довольно смазанного впечатления от «Тапёра» в шестом классе я не ожидал такой глубины. Куприн очень живо показывает портовую Одессу: буквально слышишь гам пивной, чувствуешь рыбу, пиво, солёный ветер. «Гамбринус» — вроде бы обычная пивная, но особой её делает Сашка-еврей, виртуозный скрипач. Через его игру проступает древняя еврейская скорбь, переплетённая с национальными мелодиями, а публика его обожает: засыпает деньгами, поит пивом, не даёт пройти к буфету. Но сильнее всего задело то, о чём Куприн говорит намёками: народная любовь оказывается недолгой. Тот самый люд, который минуты назад боготворил Сашку, в трудную минуту равнодушно отворачивается. Им нужен только весёлый музыкант с живой скрипкой, а его беды никого не касаются. А беды эти связаны с погромами начала XX века, когда, кажется, только ленивый не участвовал в еврейских избиениях. Куприн показывает, как «обычные люди» идут убивать не по приказу и не из личной вражды, а поддавшись внутреннему «грязному дьяволу», обещающему безнаказанность и власть над чужой жизнью. Особенно жутко читаются эпизоды с разнузданными «хозяевами жизни» в папахах и с георгиевскими лентами, вламывающимися в рестораны и квартиры. Среди них — Мотька Гундосый, крещёный еврей с воровским прошлым, теперь предводитель погромщиков. В сцене в «Гамбринусе» Сашка даже перед лицом смерти остаётся язвительным и прозорливым: на оскорбление «жид вонючий» он отвечает вопросом: «Я жид вонючий. Ну хорошо. А ты?» — и добивает: «Православный? А за сколько?» Тут особенно остро чувствуешь, как история повторяется. Несмотря на силу текста, русскую классику мне в целом тяжело читать: слишком много безысходности, всё плохо — и впереди, кажется, только ещё хуже. Но «Гамбринус» всё равно стоит того, чтобы его прочесть.

— Echo

Начал знакомство с Куприным с рассказа «А ведь Сашка не сдался…» — и, кажется, удачнее не придумаешь. Подсказали на читательском сайте, решил попробовать, прочитал первые главы вслух жене — и у обоих возникло ощущение живого присутствия: будто сами спустились в «Гамбринус», потом очутились в шумном южном порту начала прошлого века, в Одессе, которую трудно узнать. Куприн так выпукло и зримо пишет, что воображение почти не нужно — всё и так разворачивается перед глазами. На этом фоне появляется Сашка-еврей — один из самых светлых персонажей, которых встречал в литературе. Он одновременно весёлый и мудрый, добрый и мужественный, щедрый, умеет зарабатывать, оставаясь порядочным, любит людей и животных, не теряет достоинства. Через него проходят война, плен, еврейские погромы, издевательства властей, тяжёлое увечье, смерть лучшего друга — всё это ломает судьбу, но не характер. Интересно сравнивать Сашку с Менделем-букинистом Цвейга, о котором читал незадолго до этого: столько общего, и при этом какая разница. Сашке поставили памятник, Менделю — нет, но у каждого свой путь и своя песня, а книжные памятники стоят обоим.

— Sky

Произведение Куприна оставило очень тёплое впечатление и надолго запомнилось отдельными сценами и образами. Особенно сильной показалась линия с изображением животных: белочка выписана настолько живо и детально, что практически видишь её перед собой и будто ощущаешь, как можно протянуть руку и погладить её шерстку. Мир рассказа воспринимается объёмно именно за счёт таких точных, зримо ощутимых деталей. Скрипач Сашка — образ редкой внутренней стойкости и преданности своему делу. В нём чувствуется такая сила характера, что веришь: кем бы он ни был по профессии — гончаром, скорняком или кем-то ещё, — он всё равно работал бы с тем же упорством и полной отдачей. На его отношении к труду и к своему пути действительно хочется равняться. Куприн проявляет себя как по-настоящему талантливый рассказчик, которого готов слушать без устали.

— Frost

Не ожидала от «Гамбринуса» ничего особенного: взяла рассказ Куприна в игре, просто чтобы быстро прочитать — и полностью ошиблась. Текст буквально выбил почву из-под ног: пронзительно, красиво, до дрожи. «Гамбринус» у Куприна — не просто пивная, а целая вселенная, в которой кипит жизнь. Одесса здесь почти как живой герой: шумная, противоречивая, меняющаяся на глазах. Я пару раз бывала в этом городе и при чтении легко узнавалась его настроение — вроде бы всё весёлое, лёгкое, но под этой внешней суетой скрывается что‑то очень тонкое и щемящее. Главный персонаж — музыкант Сашка, еврейчик из пивной. Вроде бы типичный, «маленький» человек, таких полно вокруг. Но у Куприна он становится собирательным образом тех, кого принято не замечать и даже презирать. Его музыка, внутренняя доброта, умение зажечь людей превращают Сашку в настоящую душу компании, в самом глубоком смысле этого слова. Читала и то смеялась, то плакала: наслоилось множество личных воспоминаний и ассоциаций. По ощущению рассказ очень перекликается с фильмом «Человек с бульвара Капуцинов»: Сашка — как мистер Фёрст, который приносит радость и свет самым черствым, помогая им вспомнить о лучшем в себе. В итоге рассказ оставил сильное, тёпло-болезненное послевкусие и ещё раз напомнил, почему я возвращаюсь к Куприну.

— Kai

Пойдем к Саше!

Открывал на ридере папку «А. Куприн» почти машинально: классика так классика. Первым попался «Гамбринус» — всего-то 43 страницы, но впечатление оказалось несоизмеримо сильнее объёма. Сюжет у рассказа предельно простой, его нетрудно пересказать за пару минут. Но за этой внешней простотой скрывается то самое чувство «русской классики», которое запомнилось мне ещё с детства. Куприн переносит нас в южный портовый город, в котором легко угадывается Одесса, хотя прямо он его не называет. Центр действия — пивная «Гамбринус» (названная в честь легендарного короля-изобретателя способа варки пива), полуподвальное заведение с залами, расписанными грубоватыми рисунками, тёплыми каплями с потолка, криками рыбаков, портовых грузчиков и списанных на берег матросов. Сила Куприна — в умении описать атмосферу так, что чувствуешь себя внутри: идёшь сквозь гул и смрад к стойке, видишь бледную барменшу с папиросой в углу рта — и вдруг всё это глушит скрипка. Божественная музыка в этом грубом месте сначала кажется чужой, но постепенно понимаешь: она здесь на своём месте, как и её хозяин. Вечно пьяный, плешивый еврей Сашка со скрипкой и маленькой белой собачкой на коленях — образ, который уже не выветривается из памяти. «Гамбринус» написан в 1907 году, действие разворачивается в Одессе накануне и во время первой русской революции. Читается он как живое свидетельство эпохи, переданное писателем редкого таланта.

— Rune

«Гамбринус» Леонида Андреева часто описывают как рассказ о предреволюционной России, о поэтической Одессе, о противостоянии интернационализма и национализма, о непобедимости искусства. Всё это верно, но для меня в центре — человек, дошедший до той грани, когда терять уже нечего. Сначала у Сашки есть Белочка и ощущение собственной полноценности среди людей. Пока это живо, он умеет бояться, тревожиться, тосковать. Но когда ему раз за разом вдалбливают, что он никто, «морда жидовская», с которой можно сделать всё что угодно, страх постепенно исчезает. Власти незаконно отправляют его на войну (о том, что он там пережил, Андреев умышленно умалчивает); соседи, с которыми он годами жил рядом, участвуют в погроме; безобидную собачку, скрашивавшую его одиночество, убивают просто так, походя. Говорят, искусство непобедимо. Музыка спасёт? Но и её здесь калечат: Сашке ломают руку, и путь к скрипке закрыт — ни чужих мелодий, ни собственных. Вместо прежних печальных, задумчивых пьес остаётся один «Чабан» на окарине, свистульке. Это уже не утешение, а издевка, мука, пародия на музыку. Финальное ощущение страшное и точное: на пороге 1917 года вырастают люди, которых довели до состояния «мне нечего терять» — и именно они потом предъявят свой жестокий счёт миру.

— Zephyr

Рассказ произвел впечатление очень цельного и честного текста о человеке, полностью растворённом в музыке. Никакой лишней болтовни — всё по делу и в тему. В центре истории — музыкант, для которого игра была не просто ремеслом, а смыслом существования. Через него показан мир бара «Гамбринус», место, где музыка становилась живой, а не фоновой. Особенно заметно, как всё в этом пространстве держалось на одном профессионале: стоило ему уйти в армию, как «Гамбринус» почти сразу опустел, потерял ту атмосферу, ради которой туда приходили. Интересно подан взгляд окружающих: как меняется отношение людей к музыканту и насколько сильно они зависят от его присутствия, хотя сами этого до конца не осознают. Автор очень лаконично, без лишнего пафоса, показывает и переживания героя, и реакцию публики. В итоге рассказ оставляет ощущение точного, сжатого высказывания о таланте и его влиянии на мир вокруг. Коротко, но попадает прямо в цель — как сам текст, так и эта рецензия.

— Lake

Ис­кус­ство все пе­ре­тер­пит и все по­бе­дит.

Редко встречается такая плотность эмоций на столь малом объёме текста. У Куприна всего несколько десятков страниц, а проходишь с героями целую жизнь — от смеха до слёз, от музыки до тишины. Почти всё действие происходит в одних и тех же тесных декорациях: скрипка, спиртное, разговоры, шум. Но через эти сцены раскрывается, как менялась страна: власть, приоритеты, вкусы людей, их страхи и радости. На этом фоне вынесена на первый план судьба маленького по росту, но невероятно одарённого и человечного скрипача. За него больно и страшно, но именно он показывает, что жалость унижает и никому не нужна. В нём живёт божественный дар, и потеря возможности играть на скрипке ещё не значит, что музыка в нём умерла. Человека можно искалечить, но искусство выдержит всё и всё победит. Я читала и буквально наслаждалась каждой страницей. Куприн — великий писатель: он оживляет героев, город, страну, пишет честно, без фальши и пустых фигур. Это та классика, которую хочется перечитывать: живая, яркая, по-настоящему вечная.

— Solo

Куприна читала ещё в школе, тогда он нравился, но со временем почти стёрся из памяти. «Гамбринус» перечитала без особого отклика: ни история, ни атмосфера не задели. Мир повести показался удивительно размазанным. Лишь из рецензий стало ясно, что действие происходит в колоритной Одессе — в самом тексте город будто обезличен. Люди собраны в бесформенные массы: «все» слушают, «все» громят, «все» шпионят, «все» пьют, а по краям жмутся группы евреев. На этом фоне резко выдвинут Сашка, словно ради его яркости всё остальное сознательно замазано. Говорят, повесть о силе искусства, но я этого не увидела. Сашка — одарённый, немного юродивый музыкант, типичный «святой дурачок» по русской традиции. Музыка в нём живёт сама по себе, не как высокое искусство, а как его личное, внутреннее счастье, которое прорывается наружу даже через сломанные руки. Да, он трогает людей, но изменить их не может: скрипка оказывается слишком слабой, чтобы вытравить в человеке нелюдь — её едва хватает, чтобы уберечь самого музыканта, а уж даже собаку спасти не удаётся. И не случайно повесть называется не «Музыка», а «Гамбринус»: это в первую очередь история про кабак, где искусство сводится к пьяным слезам под сентиментальную мелодию. Особенно мрачно звучит эпизод, где те же самые завсегдатаи, ещё недавно плакавшие под скрипку, идут убивать не по приказу и не из ненависти к евреям, с которыми дружили, и даже не ради выгоды, а под шёпот «грязного, хитрого дьявола» внутри: будет безнаказанно, можно попробовать вкус убийства и насилия. И никакой морали в финале: как вошли в «Гамбринус», так туда же и возвращаемся — с забытым Сашкой и неизменным внутренним дьяволом.

— Light