Быть живым — это не хорошо: это простое «не» собирает в себе все бесстрашие мышления лучше любой пошлости о трагическом благородстве жизни, известной избытком страданий, разочарований и самообмана. Нет никакого бытия, достойного причитаний или воссоединения; нет никакой самости, достойной коронования в звание капитана своей судьбы; нет никакого будущего, заслуживающего усилий и надежды. Жизнь, отмеченная Лиготти огромной печатью неодобрения, есть ЗЛОВЕЩАЯ БЕССМЫСЛЕННОСТЬ…
**Предисловие и введение, заговор против человеческой расы**
Рэй Брассье во вступлении объясняет, что книга Томаса Лиготти бросает вызов общепринятому мнению «быть живым - это хорошо». Пессимизм, по Лиготти, не просто отрицание, а утверждение, что жизнь есть «ЗЛОВЕЩАЯ БЕССМЫСЛЕННОСТЬ». Оптимисты устанавливают обменный курс между радостью и горем, пессимисты отрицают принцип обмена и обязательство инвестиций в будущее. Критики обвиняют Лиготти в недобросовестности, но он сам отмечает невозможность избежать хватки жизни, поэтому откровение о лжи жизни тоже является сублимацией лжи.
Во введении говорится о философе Юлиусе Банзене, который в 17 лет записал, «Человек есть осознающее себя Ничто». Банзен представлял вселенную как бессмысленную кровавую бойню без цели. Далее вводится понятие пессимизма и парадокса, сверхъестественный ужас возникает из нарушения наших представлений о том, что должно или не должно быть. Марионетка, которая оживает, - пример такого парадокса. Сознание производит в нас уверенность в собственной самости, но мы можем оказаться не более чем человеческими марионетками.
**Кошмар бытия, сознание как трагедия**
В начале главы описывается первобытный период, когда «у них не было собственных жизней», но затем они обрели сознание и отделились от бытия. С этого момента они стали жить своими жизнями, зная о смерти и страдании. Автор обращается к эссе Петера Весселя Цапффе «Последний Мессия» (1933), где утверждается, что начало трагедии - «чертовский переизбыток разума». Сознание - биологический парадокс, брешь в единстве жизни. Цапффе объясняет, что человечество не вымерло только благодаря четырем механизмам защиты, изоляция (сокрытие ужасных фактов), анкеровка (привязка к «истинам» вроде Бога или семьи), отвлечение (пустяки и развлечения) и сублимация (превращение страха в искусство). Если не ограничивать сознание, мы увидим «братство в страдании». Единственный выход - перестать размножаться и добровольно уйти.
Далее обсуждается Шопенгауэр, чья «Воля к жизни» - бездумная сила, заставляющая все страдать. Шопенгауэр считал оптимизм бессовестной насмешкой. Карло Микельштедтер в своей диссертации писал, что человек - марионетка, которая не может принять свою сущность. Он застрелился в день защиты. Филипп Майнлендер развил идею «Воли к смерти», Бог покончил с Собой, расщепившись на вселенную, и человечество должно ускорить свое исчезновение. Майнлендер убил себя в день публикации своей книги.
**От пессимизма к сверхъестественному ужасу**
Автор переходит к тому, что пессимисты считают сознание ошибкой природы. Лавкрафт в письмах выражал идею, что человек - космическая ошибка, и истинное искусство требует отказа от нормальности. Его рассказы полны сущностей (Азатот, Ктулху), которые символизируют кошмар бытия. Лавкрафт сам балансировал между пессимизмом и индифферентизмом, но до смерти от рака сохранял любовь к старым архитектурным формам как форме отвлечения.
Профессор Никто в своей лекции «О нездоровье» описывает «человека нездорового», который ищет тени за занавесью жизни и отрицает благополучие. Этот человек презирает социальную полезность и занимается саморазрушением. В другой лекции «Пессимизм и сверхъестественный ужас» он объясняет, что сверхъестественный ужас позволяет утверждать и отрицать ужасы одновременно, превращая их в безопасное развлечение.
Дэвид Бенатар в книге «Лучше не быть» утверждает, что рождение всегда причиняет страдание, и потому бездетность морально предпочтительна. Автор сравнивает это с идеями Цапффе. Также обсуждается «Террор-менеджмент-теория» (TMT), согласно которой страх смерти порождает все наши культурные конструкции - религию, национализм, семьи.
**Болен смертью и культ ухмыляющихся мучеников**
Рассматриваются примеры самоубийц и тех, кто выбрал смерть эго. У. Г. Кришнамурти пережил клиническую смерть и стал просветленным, потеряв эго; он утверждал, что люди - марионетки, и помощи им нет. Джон Рен-Льюис и Сюзанн Сигал также пережили случайное просветление. Описывается, что после смерти эго человек перестает отождествлять себя с болью, но продолжает функционировать.
Автор возвращается к идее, что сознание - мать всех ужасов, все, что мы делаем, - это давление, как освобождение кишечника. Дети - результат этого давления, а не ценного выбора. В конце главы говорится, что человечество никогда не решится на самоуничтожение, несмотря на всю логику пессимизма. Единственное, что может спасти, - страх вымирания. Завершается книга видением, «Нет Последнего Мессии, ведомые производителями сосок и акушерками, они схватили и погубили его».
