Приключения Алисы в Стране Чудес

Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве...

Мой старый школьный читательский дневник, чудом доживший до оцифровки, напомнил: «Алису» Кэрролла я читал ещё в феврале 1979 года, в переводе Заходера. С тех пор прошло больше сорока лет, и из памяти уцелело только смутное, но тёплое ощущение книги, тогда как сам сюжет почти стёрся. При этом «Алису» постоянно цитируют другие авторы, особенно философы и любители эзотерики, используют в эпиграфах, делают отсылки в художественных текстах, и на этом фоне собственное забывчивое отношение к сюжету казалось мне странной лакуной. В какой-то момент я решил: пора перечитать и наконец осознанно взглянуть на этот литературный парадокс — культовую книгу Льюиса Кэрролла. Поводом стала игра «Назад в прошлое». На этот раз я выбрал классический перевод Нины Демуровой, со стихами в версии Маршака. В детстве книга вызывала у меня спонтанный восторг и дикий смех, казалась блистательной игрой разума. Сейчас чтение было более вдумчивым. Теперь «Алиса» видится мне прежде всего книгой-игрой и книгой об игре во всех её формах. Как в строке из «Пиковой дамы»: «Вся наша жизнь — игра!» Приключения в Стране чудес напоминают детское освоение мира: постоянные переходы от одной ассоциации к другой, каламбуры, аллюзии, двусмысленности как модель рождения связей в сознании. Алиса каждый раз выбирает из возможных вариантов скорее интуитивно, чем рационально. И тут важен выбор именно девочки: интуитивное, образное («правополушарное») восприятие традиционно приписывают женскому полу, и Алиса в этой роли кажется естественной. Игровая тема усиливается карточной колодой, превращённой в персонажей, а в «Зазеркалье» её сменяют шахматные фигуры — меняется тип игры, но сохраняется принцип. То, что всё происходящее оказывается сном, тоже логично: как дети после насыщенной игры возвращаются в реальность, так и Алиса выходит из своего сна, унося только опыт и сладкое послевкусие пережитых приключений. В итоге для меня «Алиса» перестала быть просто смешной детской книжкой из прошлого и стала тонкой, многослойной игрой о том, как ребёнок учится понимать мир.

— Nix

Сюрреалистические глюки маленькой девочки?

«Алиса» для меня — тот редкий случай, когда ожидания полностью оправдались. Мир, который я с детства знала по диснеевскому мультфильму, наконец открылся в исходном виде, и я поняла, что зря так долго откладывала знакомство с книгой Льюиса Кэрролла. Сюжет все знают по пересказам, мультфильмам и фильмам, но при прямом чтении поражает, насколько эта история действительно вне времени. То, как Алиса попадает в странный, нелогичный, но удивительно цельный мир, работает и как сказка, и как поле для бесконечных интерпретаций. Для детей это яркое, немного абсурдное приключение без навязчивых моралей, заметно отличающееся от классических «правильных» сказок. Взрослым же открывается совсем другой уровень: и сатира, и отсылки к истории, религии, политике — неудивительно, что за полтора века вокруг «Алисы» выросла целая библиография исследований. Отдельное удовольствие мне, по профессии связанной с языком, доставила лингвистическая сторона: наблюдать, как переводчик выкручивается, передавая на русском каламбуры, переделанные стишки, песенки и странные имена. Это настоящий вызов, и этот пласт книги совершенно нельзя оценить по экранизациям. В итоге могу сказать одно: «Алиса» — обязательное чтение для всех, кто любит литературу и интересуется английским языком, независимо от возраста и прошлого опыта знакомства с этой историей.

— Crow

Главное поверить в Чудо!

«Алиса в Стране чудес» оставила у меня двойственное, но в целом тёплое впечатление: не влюбилась безоговорочно, но и отторжения не возникло. Сюжет по-прежнему прост: маленькая любопытная Алиса, погнавшись за Белым Кроликом, проваливается в мир абсурда, где всё перевёрнуто и нелогично. По мере чтения часто ловишь себя на мысли: «что за бред?», но именно это безумие и притягивает — сказочная нелепость происходящего создаёт особую магию. При этом часть эпизодов прошла мимо меня: какие‑то моменты показались непонятными или вовсе не задели. Кажется, это книга на любителя: без готовности поверить в чудо всё действительно можно принять за «наркоманию». Перечитывать Кэрролла я решила из‑за своего летнего «Дисней‑марафона» и сначала долго выбирала перевод. Версия Бориса Заходера показалась живой и яркой, но слишком детской. Сравнив с оригиналом, остановилась на переводе Нины Демуровой — он ближе по духу к миру, который создал Льюис Кэррол. В самой Алисе и во всех аллюзиях я особого очарования не почувствовала, но игра слов доставила удовольствие. Понравилась и галерея персонажей: каждый герой запоминается, диалоги местами очень забавны. Иллюстрации тоже стоит отметить — они отлично дополняют текст. Для себя я сделала вывод: читать «Алису» лучше не спеша и вдумчиво, стараясь уловить скрытый смысл, хотя уследить за ним сложно. Концовка показалась единственной по‑настоящему логичной частью книги. Я ещё хочу вернуться к этой истории в оригинале, а вот мультфильм студии Уолта Диснея после перечитывания выглядит поверхностным и бессмысленным. К фильму Тима Бёртона пока тянуться не хочется — это уже совсем другая версия знакомой сказки.

— Lone

Перечитываю книгу во второй раз и снова ловлю себя на мысли, насколько фильм отличается от оригинала. Но при этом ощущение сказочности и волшебства от истории никуда не исчезает. Сюжет прост: девочка по имени Алиса замечает говорящего Белого Кролика, устремляется за ним, падает в нору и оказывается в странном, причудливом мире. Там её ждут самые разные необычные существа, животные и люди, с которыми она поочередно сталкивается, переходя из одной странной ситуации в другую. Читается роман легко, время с ним пролетает быстро. Однако, несмотря на все очарование этого выдуманного мира, лично мне книга нравится меньше экранизации. В фильме действие кажется более цельным и логичным, тогда как путешествие Алисы на страницах выглядит скорее как череда бессвязных эпизодов и блужданий без внятной цели. В итоге для себя оставляю «Алису» как любопытную, местами очаровательную классику, но возвращаться, пожалуй, буду чаще к фильму, чем к книге.

— Cairo

Детская сказка с кальяном....

«Алиса в Стране чудес» оставила у меня очень противоречивые впечатления. С одной стороны, яркая, необычная сказка, с другой — большие вопросы к тому, что её спокойно ставят в возрастное ограничение 6+. Сюжет всем известен: девочка Алиса в жаркий день замечает Белого Кролика с часами, бежит за ним и проваливается в кроличью нору. Так она оказывается в причудливом мире, где есть говорящий Кролик, вечно улыбающийся Чеширский Кот, Королева, помешанная на криках «Отрубить голову!», ожившие карты, грибы, меняющие рост, загадочное «Выпей меня» и бесконечные чаепития. Фантазия Кэрролла действительно поражает, но всё мелькает так быстро, что сказка вдруг уже закончилась. Хорошо, что у меня было издание с иллюстрациями — они многое спасали. К самой Алисе у меня претензии: её постоянные скачки мыслей раздражали, хотелось больше про мир, а не про её разрозненные впечатления. Ещё сильнее смутило содержание при пометке 6+: гусеница, спокойно курящая кальян на грибе; слова вроде «мундштук», «присяжные», «визави»; агрессивная Королева с одержимостью казнями. Представляю, как ребёнок спрашивает у взрослых, что всё это значит. В детстве эта сказка может показаться увлекательной, но, читая её взрослым, начинаешь сомневаться, так ли она однозначно детская. История спорная, хотя визуальное оформление мне действительно понравилось.

— Solo

Жемчужина абсурдистской литературы

«Алиса в Стране чудес» Льюиса Кэрролла давно считается классикой, но лично на меня эта сказка никогда особенно не действовала: восхищения, которое она вызывает у многих, я не разделяю. При всей остроумности диалогов и цитатности фраз художественный мир «Алисы» кажется мне жестоким и неприятным. Герои постоянно грубят, легко разбрасываются угрозами вроде бесконечного «отрубите ему голову», играют в странные, почти садистские забавы: крокет с ежами и фламинго, безумное чаепитие и тому подобные бессмысленные ритуалы, не приносящие радости никому. Этот мир фальшивок, где особенно показателен образ Черепахи Квази, держится на правилах, которые проще разрушить, чем принять, — достаточно просто «проснуться» и выйти из игры. На этом мрачном фоне особенно выделяются Алиса и Чеширский Кот. Алиса — живая, разумная, добрая и вежливая девочка, в отличие от окружающих она свободна внутренне и пытается честно говорить правду. Но её вежливость и стремление к здравому смыслу только раздражают остальных. Чеширский Кот выбирает иную стратегию: он смеётся над кошмарным абсурдом происходящего, показывает зубы и исчезает, оставаясь таким себе инакомыслящим, почти диссидентом. Я признаю величие сказки и её роль как первого крупного произведения в жанре абсурда, фактически породившего этот жанр. И всё же воспринимаю «Алису» скорее как страшное пророчество: тот самый абсурд, о котором писал Кэрролл, пугающе узнаваем в современном мире.

— Storm

«Алиса в стране чудес» для меня давно стала чем‑то большим, чем просто детская сказка. Это книга, которая запускает в голове тот самый «сон, который, наверное, никогда не забудешь». Мир Кэрролла — это логика, доведённая до абсурда: реальность складывается, как уравнение, где автор точно знает, куда поставить минус или скобки, чтобы всё привычное вывернулось наизнанку. Не случайно именно по любви ребёнка к «Маленькому принцу» или «Алисе в стране чудес» кто‑то когда‑то предлагал судить, что в нём сильнее — чувства или разум. Льюис Кэрролл, будучи математиком и логиком, создал сюрреалистический мир, который живёт уже почти как мифология: Чеширский кот, Королева, Белый кролик, Гусеница, Мартовский Заяц, Безумный Шляпник узнаются вне зависимости от перевода. Я читала три–четыре варианта, включая набоковский пересказ, и для себя безоговорочно выбираю Заходера. Его честное «пересказ» вместо «перевод», живые отступления и диалоги с читателем, смешные, атмосферные, делают текст по‑настоящему детским и понятным. Стихи у него чудесно адаптированы под русского ребёнка, а не являются сухой калькой. Немного жаль обрезанного финала — мне не хватает пары абзацев. Перевод Демуровой считаю слишком академичным: попытка дословно перенести все шутки убивает очарование, получается учебник, а не сказка. Набоков неплох, Щербаков, на мой вкус, совсем проходной. С детства не выношу сцену с Грифоном и Квази‑Черепахой — всегда их пролистывала. Экранизации и мультики по «Алисе…» мне чужды, включая фильм Тима Бёртона, который, по сути, лишь играет мифологемами книги. Для меня эта история — личный внутренний театр, где каждый обязан достроить сон и игру сам. Может быть, поэтому вопрос «чем ворон похож на письменный стол?» до сих пор не хочется иметь «правильного» ответа.

— Fly

Долгое время «Алиса» Л. Кэрролла оставалась для меня книгой, которую все знают, но я сама так и не читала. В детстве родители не смогли её достать, позже интерес куда-то ушёл, а последние пять лет я просто упорно охотилась за идеальным изданием для себя и дочери. В итоге остановилась на варианте от Росмэн с иллюстрациями Максима Митрофанова — и не пожалела. Картинки яркие, выразительные, но без пугающего сюрреализма: Чеширский кот, Чаепитие, синяя Гусеница — всё узнаваемо и в то же время по-новому живо. Для детской книги это критично: иллюстрации сразу вовлекают ребёнка. Перевод прозы здесь Н. Демуровой, стихи — в версиях С. Маршака, Д. Орловской и О. Седаковой. Читали с дочкой (ей 5,5 лет) по главе-две в день. Она в полном восторге: непонятные слова вроде «фут» или «антиподы» быстро расшифровывала и потом уже сама ими оперировала. Никакого «шока» от абсурда и путаницы не было — ребёнок воспринимает это как естественную игру, как, собственно, и та реальная Алиса, попросившая у Кэрролла «побольше глупостей». Особенно дочке понравились превращения Алисы — кто из нас запутывался в размерах, так это я, а не ребёнок. Сначала меня просто заворожили рисунки, а уже к третьей-четвёртой главе подключился критический взгляд — и всё равно книга оказалась очень живой и по‑детски свободной. Российский мультфильм, кстати, по моим ощущениям, многое из важного опускает, хотя дочке он тоже пришёлся по душе. В итоге мы с Машей совершенно очарованы этой «Алисой», а я уже заказала в myshop.ru такое же издание «Алисы в Зазеркалье». Для дочки это пока маленький секрет.

— Aris

«Алису в Стране чудес» я прочитала довольно быстро — история затягивает, хотя впечатления у меня получились немного противоречивыми. Сюжет всем известен: обычный тёплый день, Алиса замечает Белого Кролика с часами и кармашком, бежит за ним и проваливается в нору. С этого момента начинаются её странствия по миру, где живут Шляпник, Мартовский Заяц, Соня, Королева Червей, Чеширский кот и другие причудливые персонажи. Страна чудес выглядит волшебной, но при этом немного безумной и психологически «нездоровой». Алиса постоянно разговаривает сама с собой, капризничает, обижается, ведёт себя как ребёнок, но рассуждает порой почти по-взрослому — то ли её так воспитали, то ли мир вокруг подталкивает. Особенно заметно её раздражение в доме Белого Кролика: она злится, чувствует себя униженной и в итоге просто убегает. Каждый герой здесь по-своему яркий и странный. Проблема в том, что я слишком хорошо помню мультфильм 1981 года (СССР): при чтении перед глазами всё время стояли именно те кадры и звучали те же фразы. С одной стороны, это мешало по-настоящему «погрузиться», с другой — стало понятно, насколько эта экранизация близка к тексту, и кому-то это как раз очень нравится. При всём моём чуть отстранённом отношении, книга всё же оставила приятное послевкусие. Небольшая, странная, местами нелогичная, но всё равно чудесная сказка, которая дарит чувство волшебства. Я бы посоветовала читать её в холодный неуютный вечер — и себе для настроения, и детям для знакомства с этим необычным миром.

— Jay

«Алиса в Стране чудес» всегда казалась мне чем‑то само собой разумеющимся: психоделический мультик из детства, обязательный пункт советского телевизионного опыта, — и на этом интерес к тексту заканчивался. Читать саму сказку не тянуло, сюжет казался давно известным. Все изменилось после «Последнего выдоха» Пауэрса, который явно наследует Кэрроллу и напрямую отсылает к «Алисе». Заинтересовавшись первоисточником, взял рекомендованный перевод Демуровой в серии «Литпамятники» — с массивным комментарием и допматериалами. Комментарии подробные, но сильно сосредоточены на математике и биографии Доджсона, а меня больше занимали иные толкования. Их оказалось неожиданно много. Фрейдистский слой с норами, ключами и замочными скважинами считывается почти автоматически. Затем — психоделика и нью‑эйдж: участие Доджсона в духовных обществах только подбрасывает дров. Пауэрс в «Последнем выдохе» видит в падении Алисы в колодец аллегорию посмертных мытарств и «автомортографию» — обвал собственной биографии и попадание в мир, где размер тела, расстояние и скорость теряют смысл, а вокруг — сплошное безумие. Попутно встречаются гностические, масонские, антисемитско‑каббалистические, люциферианские прочтения — забавно, пока не относишься к ним всерьёз. Удивило, насколько сильно эта тонкая викторианская сказка-нонсенс повлияла на культуру: литературу, кино, игры. Выяснилось, что Высоцкий записал музыкальную сказку про Алису, а Гребенщиков начитал её под психоделику 60‑х. Сам текст поражает афористичностью и сочетанием парадоксальной логики с неожиданно здравым, почти даосским пофигизмом. Честно говоря, интерпретации и наслоившиеся смыслы показались мне интереснее самой «Алисы», но знакомство с книгой в хорошем переводе всё равно оказалось вполне оправданным. Для себя оценил бы на 8 — очень хорошо.

— Riv