Постоялец со второго этажа

У Рэя Брэдбери мальчишки всегда получаются живыми и яркими: деловитые, озорные, изобретательные. Им не занимать уверенности, они готовы постоять и за себя, и за семью, а если почуют зло — рано или поздно выведут его на чистую воду и спасут всех вокруг. В этом рассказе из сборника «Тёмный карнавал» Брэдбери снова опирается на привычный образ мальчишеской храбрости и фантазии, на их внутреннюю готовность столкнуться с угрозой, которую взрослые часто не замечают или не принимают всерьёз. Но при всём моём тёплом отношении к таким героям именно этот текст показался слабее других произведений автора. На общем фоне «Тёмного карнавала» он теряется и не оставляет того послевкусия, которого ожидаешь от Брэдбери. В итоге рассказ не зацепил: идея с мальчишеским героизмом хороша, но среди остальных историй сборника этот сюжет явно блекнет.

— Lake

Этот рассказ Рэя Брэдбери меня совсем не тронул, скорее оставил чувство отвращения и внутреннего дискомфорта, чем привычное восхищение. Мир здесь простой и жутковатый: некий странный постоялец, больше похожий на бездушный механизм, чем на человека, по ночам хладнокровно убивает людей, а днем безмятежно спит, словно ничего не произошло. На фоне этого тихого ужаса развивается история маленького мальчика, который с детским любопытством наблюдает, как бабушка разделывает курицу, разглядывает ее внутренности и совершенно естественно переносит увиденное на спящего гостя. Брэдбери, как всегда, умеет вызывать сильные эмоции, но здесь меня скорее оттолкнула сама природа происходящего. Мальчик фактически спас город, избавив его от убийцы, и формально совершил «благое дело», однако ощущение от героя двоякое: ребенок, которому так легко дается подобный поступок, откровенно пугает. Честно говоря, такого соседа по дому я бы точно не хотела. В итоге рассказ показался мне неприятным и холодным, хотя и запоминающимся — из тех, после которых хочется на время сделать паузу в чтении Брэдбери.

— Aris

Не ожидала от Рэя Брэдбери такого поворота. Привыкла к его «доброму, вечному, разумному», а здесь история оставила довольно тяжелое впечатление. В центре рассказа мальчик Дуглас, живущий с бабушкой и дедом в огромном доме. Бабушка сдаёт комнаты на втором этаже постояльцам, и однажды туда заселяется странный, загадочный мистер Коберман. С первого же момента Дуглас его не выносит и начинает сознательно выводить жильца из себя, придираясь к нему и издеваясь как может. Сам сюжет не выглядит по-настоящему страшным: взрослому читателю он скорее покажется пустяком, чем хоррором, разве что детей кое-какие эпизоды могут напугать. Но к финалу становится по‑настоящему жутко не от мистики, а от поведения самого мальчишки. Лично мне показалась чудовищной жестокость Дугласа. Его выходки выглядят не как обычное детское озорство, а как тревожный знак: с такими наклонностями ничего хорошего из него не вырастет. Возможно, я не до конца уловила авторский замысел, но рассказ оставил ощущение крайней неприятности и внутреннего дискомфорта.

— Crow

Очень короткий, но цепляющий рассказ Брэдбери: странный, тревожный и в то же время по‑детски фантастический. Проглатывается на одном дыхании и оставляет то самое ощущение легкого ужаса, ради которого и читают подобные вещи. В сюжете почти нет лишнего: минимализм, немного фантастики и нарастающее беспокойство работают вместе, создавая плотную атмосферу, хотя объем у текста совсем небольшой. Брэдбери снова показывает, как несколькими штрихами можно выстроить мир и настроение, не перегружая деталями. Именно за это я его и ценю — за умение увлечь с первых строк и держать до конца. Тем обиднее понимать, что у меня осталось совсем немного непрочитанных произведений Брэдбери, и каждое новое знакомство с его текстами уже ощущается почти как прощание.

— Kai

— Миры разных цветов. Голубые, красные, желтые. Все разные. После продолжительной паузы мистер Коберман растерянно отозвался: — Верно. Разноцветные миры. Все разные, да.

«Человек наверху» Рэя Брэдбери произвел на меня куда более сильное впечатление, чем я ожидал, хотя у рассказа немало средних оценок. Перед нами лето 1927 года, американский дом, бабушка с дедушкой и 11‑летний Дуглас, который то ли живет у них постоянно, то ли просто проводит каникулы. Бабушка с маниакальной основательностью разделывает на кухне цыплят, а мальчик завороженно наблюдает за ножами, внутренностями и самим процессом. Для него это не готовка, а почти магический ритуал. На этом фоне в доме поселяется новый постоялец — таинственный мистер Коберман, и Дуглас сразу чувствует, что с ним что‑то не так. Персонажи у Брэдбери получаются тревожными без явных ужасов. Бабушка, которая с точки зрения куриц — мясник‑садист. Мальчик, который в 11 лет плохо понимает, как устроен человек, но с огромным интересом тянется к ножам и расчленёнке. Мистер Коберман — высокий, худой, чужой, без серебряных монет, спит днем, странно выглядит в цветных стеклышках. Разговоры Дугласа с дедом о том, кто считается «настоящим человеком», только подталкивают его к выводу: есть «мы», а есть «не совсем люди» — их вроде бы и не жалко. Финал, где мальчик фактически проводит «операцию» над постояльцем, показывая бабушке странные оранжевые и розовые «органы» (то ли детали андроида, то ли пластмассовые внутренности, то ли высохшие органы вампира), оставляет пространство для двух трактовок: Дуглас — юный герой, который спас всех от чудовища, или хладнокровный маньяк, уверенный, что «не таких, как мы» можно резать, как цыплят. В этом мрачном столкновении мальчика и соседа, почти как в анекдоте про Ленина и мальчика, и кроется жуткая сила рассказа.

— Rem

«Постоялец со второго этажа» Рея Брэдбери оставил у меня ощущение тревожной сказки для взрослых: короткий, но очень мрачный и странно завораживающий рассказ о том, как в жизнь мальчика Дугласа однажды вошло нечто непонятное. Сюжет строится вокруг таинственного жильца, снявшего комнату у бабушки Дугласа. Мальчик, который и так обожал наблюдать за людьми через цветные стёкла и интересовался анатомией, сразу почувствовал в этом постояльце угрозу. Высокий, худой, с чемоданом, портфелем, зонтиком и новой соломенной шляпой, он будто меняет саму комнату — она становится чужой и жуткой. Детали подчёркивают мотив смерти: бледная кожа, зонтик, похожий на дохлую летучую мышь, хрупкая шляпа, лежащая на кровати, ночные грозы, его странный режим — работать по ночам и спать днём, деревянные нож и вилка. Постепенно из любопытства в душе Дугласа вырастает настоящая ненависть к мистеру Коберману, который «захватил» их маленький мир. Глядя на него через цветные стёкла, мальчик замечает: в красном Коберман словно тает. Тот в ярости разбивает стёкла мячом, и Дуглас начинает думать, что перед ним вообще не человек. Разговоры за ужином о вампирах и таинственных происшествиях, напряжение мистера Кобермана, воспоминание о деревянных приборах только усиливают подозрения. В итоге мальчик крадёт ключ, проникает в комнату, ставит свои «опыты» — в том числе смотрит через синее стекло, замечает, как тот вздрагивает от металла, и решается вспороть ему живот. Внутри он обнаруживает загадочные геометрические фигуры и относит их бабушке. Именно тогда Дуглас понимает, что слова взрослых о том, что цыплята, дети и люди внутри одинаковые, — ложь. Это открытие ошеломляет не только его, но и взрослых, которые предпочитают поскорее забыть о случившемся и не пытаться объяснить то, что не укладывается в науку. Для меня рассказ — о границах любопытства: о том, что не всякую тайну нужно стремиться разоблачить и не каждое явление поддаётся человеческому пониманию.

— Vipe