Василий Никифоров-Волгин

Строки Тютчева «Утомленный ношей крестной, // Всю тебя, земля родная, // В рабском виде Царь Небесный // Исходил, благословляя» могут служить своеобразным эпиграфом ко всему творчеству Никифорова-Волгина. Его рассказы, миниатюры, зарисовки складываются в тихую, доверительную песнь о России. Писатель обращается к тем временам, когда на страну обрушились беззакония и гонения, когда человеческое страдание стало повседневностью. И именно в этом мраке Никифоров-Волгин ищет и находит ростки христианской любви. Его герои — носители Святой Руси, хранящие ее в своем сердце. Это странники, богомольцы, церковнослужители, юродивые, которые утешают народ, лечат души, очищают сердца. Все они — простые, коренные русские люди («Архиерей», «Странники», «Юродивый» и др.). Один из важнейших мотивов его прозы — умиротворение и просветление человеческой души. Особенно ясно тема исцеления распадающегося мира проступает в рассказе «Мати-пустыня». В родном доме, на руках у матери, умирающий красноармеец исповедует свои грехи, примиряется с Богом, и его уход из жизни происходит «тише падения золотого листа с дерева». Та же линия продолжается в новелле «Черный пожар»: боец Красной армии спасает раненого белого, внезапно увидев в нем брата, «земляка» по России. Совсем иное настроение — в цикле «Земля-именинница». Эти рассказы окрашены в светлые, безмятежно-радостные тона. Мир здесь показан глазами ребенка, впервые прикасающегося к Православию. Для Никифорова-Волгина христианская вера и Церковь — единственная прочная опора, которая собирает разрозненное бытие в целостный, гармоничный мир. Подобно И. С. Шмелеву, автору «Лета Господня», Никифоров-Волгин соединяет живую, образную простонародную речь с вкраплениями церковнославянской лексики. Эта особая языковая ткань особенно заметна в повести «Дорожный посох». Произведение выстроено как дневник сельского священника, прошедшего через войну, революцию, арест, издевательства безбожников и приговор к расстрелу. Никифоров-Волгин в некоем пророческом озарении описывает здесь и собственную судьбу, и собственную кончину. «Дорожный посох» звучит как негромкий плач по родной земле, которую герой любит до боли. «Все устали. Все горем захлебнулись. Все чают Христова утешения», — говорит рассказчик. Чудом избежав смерти, батюшка продолжает нести страдающим людям евангельский свет. А. М. Любомудров