Иннокентий Анненский

Поэзия Прежде всего Анненский важен именно как поэт. Писать стихи он начал ещё в детстве, но впервые решился напечатать их только в 1904 году. Своим «интеллигентным бытием», как он сам подчёркивал, обязан был старшему брату — публицисту-народнику Н. Ф. Анненскому, а также его жене, сестре революционера Ткачёва. Собственную задачу в поэзии Анненский видел в том, чтобы передать «городскую, отчасти каменную, музейную душу», «больную и чуткую душу наших дней», которую «пытали Достоевским». Именно мир «больной души» стал для него естественной стихией. Критики справедливо замечали: лучше всего у него получаются кошмары, бессонницы, состояния «мучительного упадка духа», для которого он находит бесчисленные оттенки. Анненский «изназвал изгибы своей неврастении» с редкой настойчивостью и точностью. В его стихах сталкиваются безысходная жизненная тоска и страх перед «освобождающей» смертью, одновременное «желание уничтожиться и боязнь умереть». Ему чужда реальность, от которой он стремится уйти — в «сладостный гашиш» бреда, в «запой» труда, в «отравы» стихов. В то же время его удерживает странная, «загадочная» привязанность к будням, к повседневному существованию, к «безнадёжной разорённости своего пошлого мира». Так выстраивается сложное, противоречивое «мировосприятие и миропонимание», которое он старается «внушить» читателю через поэзию. По типу этого мироощущения из современников Анненский ближе всего к Фёдору Сологубу. Однако по формальным приёмам стиха он особенно схож с молодым Брюсовым времён «русских символистов». То, что у Брюсова в ранних опытах выглядело во многом нарочитым, рассчитанным на эффект «эпатирования» публики «декадентством», у Анненского, долго не печатавшегося, носило глубоко органический характер. Брюсов вскоре перерос свои пробные опыты, отчасти отказавшись от них. Анненский же остался верен «декадентству» до конца, «застыл в своём модернизме на определённой точке начала 1890-х», но именно благодаря этому довёл его до безупречного художественного выражения. Его манера ярко импрессионистична. В ней — утончённость, подчас доходящая до вычурности, тяга к пышной риторике décadence’а. Как и у молодого Брюсова, за его спиной стоит школа французской поэзии второй половины XIX века: парнасцы и «проклятые» — Бодлер, Верлен, Малларме. От парнасцев он перенял культ формы и особое наслаждение словом. У Верлена учился музыкальности, превращению стиха в «мелодический дождь символов». Следуя Бодлеру, смешивал в собственной лексике «высокие» поэтизмы с научными терминами и подчеркнуто будничной, просторечной речью. Наконец, вслед за Малларме строил главный эффект на сознательном затемнении смысла, создавая стихи-ребусы. Однако от «бесстрастных» парнасцев его резко отличает пронизывающая всю поэзию нота жалости. Направлена она не к социальным страданиям человечества и даже не к человеку как таковому, а к миру вещей, к природе, к неодушевлённым существам, томящимся под «злыми обидами»: куклам, часам, шарманкам и т. п. В этих образах Анненский прячет собственную боль. Чем ничтожнее, незначительнее «страдающая» вещь, тем сильнее, надрывнее жалость, которую она в нём пробуждает — а вместе с ней и жалость к себе самому. Литературное влияние Роль Анненского в развитии русской поэзии после символизма чрезвычайно велика. На акмеизм и футуризм он повлиял непосредственно. Нередко подчёркивается, что стихотворение «Колокольчики» по времени создания фактически является первым русским футуристическим стихотворением. Сильный отзвук поэтики Анненского ощутим у Пастернака, в его школе и у многих других поэтов. Не менее важен Анненский и как критик. Его литературно-критические статьи, частично изданные в двух «Книгах отражений», представляют собой блистательные образцы русской импрессионистической критики. Здесь он пытается понять художественное произведение, продолжая в себе, в своём сознании, творческий акт автора. Уже в 1880-е годы, в критико-педагогических статьях, Анненский выдвигает идеи, которые предвосхищают установки будущих формалистов: он настаивает на необходимости систематического школьного изучения именно формы художественных произведений, а не только их содержания.