Дафна дю Морье

Личная жизнь Дафны Дюморье Говоря о личной жизни писательницы, невольно возвращаешься к её отношениям с отцом. Дафна обожала Джеральда Дюморье и одновременно видела в нём человека, в глубине души склонного к гомосексуализму. Сам отец относился к дочери крайне противоречиво. С одной стороны, он мечтал о сыне. С другой — написал для девочки поэму «Если бы только она была мальчиком…» и как-то обмолвился, что хотел бы родиться заново уже её сыном. Сама Дафна часто ощущала, что должна была появиться на свет мальчиком. Внутренний «он» будто жил в ней какое-то время, а потом оказался заперт в девичьем теле, оставив проблемы с самоидентификацией. Этот своего рода «призрачный мальчик» существовал для неё как скрытое, тайное «я», спрятанное в воображаемой коробке, к которой она обращалась очень редко. В литературе это проявилось в создании мужского альтер-эго — достаточно вспомнить романы «Дом на берегу», «Козел отпущения», «Моя кузина Рейчел» и другие произведения, где это «я» прорывается наружу. Отношения с отцом были не просто тесными, а почти болезненно глубокими. Духовная привязанность перешагнула обычные границы — по некоторым свидетельствам, дело дошло до физической близости. Уже став известной писательницей, Дафна любила ставить людей в тупик вопросом: «Как вы относитесь к инцесту?» Личная жизнь Джеральда тоже была далека от спокойствия. Он был известным ловеласом, имел множество любовниц и не скрывал своих романов от дочери. Дафна знала почти всё и искренне радовалась такой доверительности. Среди женщин, с которыми он встречался, была и американская актриса Гертруда Лоуренс. Как ни странно, сначала Дафна ревновала отца к Гертруде, ненавидела её за то, что та отнимает внимание любимого Джеральда. Однако спустя примерно два десятилетия эти две женщины сами стали любовницами. Одни рассматривали это как своеобразную месть Гертруде, другие уверены, что речь шла о настоящем, искреннем чувстве. С мужем, майором Томми Браунингом, Дафна познакомилась после выхода её первого романа «Дух любви». Книга Браунингу так понравилась, что он решил увидеть автора лично и приехал в Корнуолл. Увидев Дафну, он очаровался не только её писательским даром, но и самой женщиной. Начались встречи. Джеральд был категорически против: он представлял себе дочь женой местного рыбака, живущей неподалёку от него. Однако Дафна вышла замуж за Томми, который был старше её на десять лет, и уехала вместе с ним по месту его службы. Совместная жизнь с Браунингом оказалась далека от идиллии. До знакомства с Дафной он был помолвлен с Джейн Рикардо и продолжал её любить. Их интимная переписка велась и после женитьбы, а письма случайно попали в руки Дюморье. Именно эта «невидимая соперница» стала прообразом роковой Ребекки в одноимённом романе. Судя по всему, Браунинг был привязан к обеим женщинам: женился на Дафне, но и связь с Джейн не разорвал. В конце концов Джейн Рикардо покончила с собой, бросившись под поезд. Позже, служа при дворе, Томми воспылал чувствами к королеве. Это вызывало у Дафны раздражение и усиливало её внутренние конфликты. В самой «Ребекке» многие критики видят гомосексуальный подтекст. Отношение экономки мисс Дэнверс к своей хозяйке воспринимается как выражение лесбийского влечения. Сама Ребекка признаётся, что связи с мужчинами для неё — всего лишь игра, не имеющая отношения к подлинным чувствам. Максим называет её распутной и «ненормальной» и даёт понять, что супруги практически не жили как муж и жена: с самого начала ясно, что они не спали вместе. На фоне ослабевших отношений с мужем (а, возможно, и по иным причинам) Дафна влюбилась в жену своего издателя — Эллен Дабблдэй. При этом она вела себя парадоксально. В каких-то ситуациях могла выступать как гомофоб, в других — открыто говорить о собственных лесбийских наклонностях. Для обозначения интимных сфер жизни у неё был домашний код: гетеросексуальные отношения она называла «Каиром», а гомосексуальные — «Венецией». Так можно было свободно обсуждать «венецианские» чувства, не называя их напрямую. На момент знакомства у обеих женщин уже были семьи и дети. Эллен и Дафна подружились, много времени проводили вместе, путешествовали в Италию, вероятно, бывали и в Венеции — отсюда, кажется, и пошёл их тайный словарь. При всей эмоциональной близости до физической связи они не дошли. В письмах к Эллен Дюморье признавалась, что хотела бы быть её ребёнком. Рядом с Дабблдэй она чувствовала себя влюблённым юнцом — с дрожащими руками, громко бьющимся сердцем и готовностью расстелить перед ней плащ. Встреча с Гертрудой Лоуренс в зрелые годы произошла на репетициях пьесы «Сентябрьский прилив», которую Дафна посвятила Эллен. В спектакле именно Лоуренс получила роль, воплощающую образ Эллен. Постепенно Гертруда стала для Дюморье чем-то вроде замены недоступной Дабблдэй. Лоуренс слыла свободной, раскованной актрисой, о которой ходили слухи, будто она бисексуальна. На фоне старой истории с её романом с Джеральдом эта новая связь приобретала почти символический характер. Отношения Дафны и Гертруды были уже не платоническими, а полностью «венецианскими». Но принять такую сторону себя до конца Дюморье не могла. Она оставалась замужней женщиной, матерью троих детей, известной писательницей — всё это требовало иного образа. Поэтому свои «венецианские» увлечения она старалась объяснить нервным срывом, творческим кризисом и страхом перед реальной жизнью. Внутренний мальчик и внешняя «примерная дама» постоянно вступали в конфликт, и личная жизнь Дафны Дюморье во многом состояла из попыток примирить эти две непримиримые части.