Андрей Дашков

Первые попытки прозы относятся к началу 90‑х годов. Поводом, по его собственным словам, стали тогдашние переводы зарубежной «фэнтези», которые массово выходили в те годы. Вскоре последовало и живое общение с писателями-земляками из Харькова — Г. Л. Олди, А. Валентиновым, А. Бессоновым и другими. Интересы с тех пор не менялись: книги, музыка, астрономия. Среди любимых прозаиков — Генри Миллер, Джон Фаулз, Эдуард Лимонов, Эрих Мария Ремарк, Грэм Грин, Стивен Кинг, Андрей Дашков. В поэзии ближе всего Томас Стернз Элиот, Федор Сологуб, Эдгар Ли Мастерс. О самом Дашкове как авторе, подчеркивает литературный критик Д. Володихин, стоит говорить отдельно. Его манеру обычно обозначают модным термином «некроромантизм», хотя точнее, по мнению критика, — «хорроромантизм». Володихин пишет, что романы Дашкова — это бесконечный поток ледяного ужаса. Наш мир в них — лишь хрупкий, случайный клочок обжитого пространства посреди бездонного хаоса и мрака. И даже этот крохотный порядок снова и снова оказывается иллюзией. В любой момент, замечает критик, в привычную реальность может ворваться оживший кошмар, увешанный пыточными орудиями с головы до пят, поиграть с человеком, как кошка с добычей, а после — добить как можно более мучительно. На постсоветском пространстве сегодня вряд ли найдется еще один автор, который так долго, последовательно и результативно работает в русле «черной фэнтези», «ужасов», напряженной мистики и мистико‑фантастического психотриллера. Его стиль сравнивают со скальпелем хирурга: одно за другим он вскрывает человеческие страхи и пороки. Читателю и увлекательно, и тревожно — произведения Дашкова пугающе правдоподобны. Немногие «инженеры душ человеческих» решались так глубоко заглянуть в темные слои сознания и подсознания. Эволюция его прозы заметна очень четко. Андрей начал с относительно небольших «страшных» рассказов, параллельно работая над трилогией «Странствие Сенора» — динамичным романом в традициях «черной фэнтези», по стилистике во многом родственным отдельным книгам Майкла Муркока. При этом важно оговорить: когда создавался первый роман цикла, «Отступник», Муркока Андрей еще не читал.