Дачники

Риторика на почве истерии...

Первое впечатление от «Дачников» Максима Горького – будто читаешь очень чеховскую пьесу: дача, пикники, разговоры о жизни, мечтах и смысле существования. Если бы заранее не знала автора, легко приняла бы её за Чехова по манере диалогов и общему настроению. На дачу Басова на лето съезжаются врачи, инженеры, адвокаты – отдохнуть, подышать свежим воздухом, половить рыбу. Но вместо дел – бесконечные разговоры: на веранде, за чаем, на опушке. Жалобы, споры, рассуждения, постепенно переходящие от иронии и мягкого цинизма к открытому раздражению и ссорам в четвёртом действии. Тогда пьеса окончательно становится драмой, а Влас вслух формулирует главный смысл: он не хочет больше быть частью этого «дачного круга» бесполезных, ожесточившихся людей, называющих себя интеллигенцией, но ведущих пустую жизнь. Персонажи прописаны ярко: вечно жалующаяся на детей и мужа Ольга Алексеевна, прямолинейная Марья Львовна, флиртующая и поющая Юлия Филипповна, чужая всем Варвара Михайловна. Порой их нытьё утомляет, но чаще они вызывают улыбку. Особенно запоминается Семён Семёнович с говорящей фамилией Двоеточие и его забавные выражения вроде «спиноза тонконогая», «брандахлыст». В итоге «Дачники» оставляют ощущение точного и язвительного портрета людей, которые много говорят о жизни, но так и не решаются по‑настоящему жить.

— Aero

А воз и ныне там?

Пьеса оставила ощущение лёгкой горечи и узнавания. Текст Чехова словно подводит к неприятной мысли: мы много говорим, яростно возмущаемся, красиво рассуждаем — и почти ничего не меняем ни в себе, ни вокруг. Мир дачи в «Дачниках» кажется тихим и почти идиллическим: природа, вино, разговоры о любви, о смысле жизни, о несправедливости. Кто-то спорит на кухне, кто-то горячится за мужским столом, кто-то мечтает в саду о большой перемене. Но всё это так и остаётся словами, сказанными в пустоту. Чехов очень точно показывает, как легко подменить действие бесконечными разговорами. Герои-дачники у него — люди, которые умеют рассуждать о высоком, но не готовы элементарно «выкопать ямку и посадить розу». Вроде бы интеллигенция, а по сути — временные приезжие в собственной стране, «пузыри на луже», которые «вскочит и лопнет». Эта мысль звучит особенно жёстко, потому что в них легко узнать и себя. В итоге «Дачники» — не только о даче и летнем отдыхе, а о нашей привычке говорить вместо того, чтобы делать. Закрываешь пьесу и невольно задаёшь себе вопрос: а я сам — из этих «вскочит и лопнет» или всё-таки когда-нибудь посажу свою розу?

— Storm

Послушала спектакль по пьесе «Дачники» и поймала себя на том, что она звучит почти как про сегодняшний день. Актуальность не только не исчезла — местами кажется, что сейчас все описанное у Горького ощущается даже острее. На этом фоне совсем непонятно, почему Горького убрали из школьной программы. Мир пьесы делится на тех самых «дачников», праздно проводящих время, и тех, кто чувствует, что так жить нельзя и пытается этому противостоять. Раньше, в молодости, мне были ближе протестующие, да и сейчас они вызывают больше симпатии, чем пустые отдыхающие. Но с возрастом как-то ушла тяга к громким фразам. Сейчас мне ближе люди, которые просто тихо делают что-то полезное для других, не размахивают лозунгами и не стремятся никого перевоспитывать. Особенно задевает деталь с мусором: уже тогда Горький показывает, как «дачники» приходят, сорят и исчезают, оставляя после себя грязь. Сейчас эта проблема не просто заметна — она прямо кричит. В итоге «Дачники» звучат удивительно современно, и от этого пьеса производит еще более сильное впечатление.

— Aris

Пьеса «Дачники» оставила ощущение неловкого узнавания: в героях слишком легко увидеть нас самих — говорящих, мечущихся, но так и не решающихся что-то изменить. Мир пьесы построен вокруг людей, которые называют себя интеллигенцией, но по сути ею не являются. Они словно временные жильцы в собственной стране, «дачники» в жизни: приезжают, суетятся, ищут удобные, тёплые места, обустраивают быт, но не берут на себя ответственности ни за себя, ни за окружающую реальность. Их существование крутится вокруг идеи «всеобщей сытости» и благоустроенности, которую многие из них уже имеют, но внутренней наполненности это не приносит. Персонажи много и охотно говорят, рассуждают о высоком, но делают мало. Это обычные обыватели, которым не хватает подлинной силы и подвига. Лишь в финале их бесконечные разговоры перестают быть пустой болтовнёй и превращаются в болезненные упрёки и взаимные обвинения. Однако ясно, что после этого большинство всё равно разъедется по своим дачам, к привычному комфорту. Остаётся тяжёлое ощущение: если мы и дальше будем жить так же, рано или поздно на смену этим «дачникам» придут другие — сильные и смелые, сметут нас, как сор, и даже не оглянутся.

— Mist

После прочтения этой пьесы осталось странное, почти неприятное послевкусие. Лишь к финалу, когда наконец удаётся разобраться, кто кому кем приходится среди этого сонма дачников, становится ясно: все персонажи заняты откровенной ерундой. На фоне их бесконечных шатаний, нелепых признаний в любви под каждым кустом, взаимной неприязни, доходящей до ненависти, женских жалоб, плоских шуток Басова и особенно злых стихов Власа вдруг звучит фраза Суслова: «Я — обыватель». В этом признании — ответ на всё происходящее. Слово «обыватель» почти ругательное, и кажется, что он говорит не только о себе: вы все такие. Они хором именуют себя мещанами, «бедными людьми», всё заработавшими трудом, но при этом живут безбедно, с прислугой, ни в чём не нуждаясь. И всё же их жизнь на даче сплошь состоит из надуманных страданий, истерик и обид. Одна задыхается от страха за детей, другая едва не крутит роман с мужчиной, годящимся ей в отцы, третья устала от всех и вся и только ноет, четвёртая — старая дева, застрявшая в сладких грёзах. Персонажей много, у каждого своя «драма», но в итоге все одинаковы. Так и тянет встряхнуть их и крикнуть: да остановитесь же, вы же превращаетесь в свиней. Хочется верить, что нам самим никогда не суждено стать такими обывателями.

— Jay

Драма отдельных людей - драма всей страны

«Дачники» Максима Горького оставили у меня очень сильное, но совсем не «летнее» впечатление. По названию ждёшь белых ночей и неторопливых прогулок, а попадаешь в тяжёлый разговор о стране и людях. Горький здесь весь в своём: судьба народа, социальная несправедливость, смысл жизни, ответственность интеллигенции. И через этот бесконечный спор героев он неожиданно показывает черту русского характера — нашу страсть рассуждать о великих вещах: о России, культуре, искусстве, любви, семье, браке, роли женщины. Прошло больше ста лет, а темы прав женщин и задач интеллигенции всё ещё звучат пугающе актуально. Персонажи — умные, образованные, каждый по-своему интересен, у каждого свои сильные идеи. Но главная их беда в том, что они не слышат друг друга. Все говорят, почти не слушая, перебивают, ускользают от сути. Они глухи и к «равным», и тем более к простому народу. При этом все недовольны своей жизнью, уверены, что достойны большего, но дальше разговоров дело не идёт. Для меня это пьеса о трагедии интеллигенции, уверенной в своём превосходстве и неспособной к действию. Написанная в 1904 году, она кажется предчувствием грядущих катастроф. Оценка — 5/5, хотя название, на мой вкус, к такому содержанию совсем не липнет.

— Cairo

Слушала радиопостановку пьесы в версии Московского Художественного академического театра Союза ССР им. М. Горького (1979 год) с Борисом Щербаковым, Александром Калягиным, Ией Саввиной, Всеволодом Абдуловым и другими. Запись неидеальная, но удовольствие от произведения это совсем не испортило. Атмосфера пьесы напомнила мне один из самых любимых фильмов — «Неоконченную пьесу для механического пианино», и не в последнюю очередь благодаря Александру Калягину. То же летнее, чуть томное настроение, клубок страстей, любовь и ненависть, рассуждения о жизни, о простом человеческом счастье и неизбежном горе. Образы у Горького получились удивительно современными. Внутренний мир людей начала XX века и наш, спустя сто лет, почти не различаются: та же беспечность, влюбчивость, романтизм, стремление спорить со своим временем и нормами общества. И, увы, то же самое «свинство», эта неприятная черта русского характера, которую, кажется, невозможно искоренить. В итоге впечатление сильное: пьеса звучит живо и актуально, а Александр Калягин для меня — отдельная, вечная любовь.

— Nix

Иллюзия вместо жизни

«Дачники» Максима Горького оставили у меня двойственное впечатление: с одной стороны, это точный срез времени, с другой — довольно мрачный приговор целому слою общества. Пьеса посвящена той части русской интеллигенции, которая, по словам автора, «уже не народ, но ещё не буржуазия». Все герои принадлежат к одной прослойке, но по‑разному смотрят на жизнь. Одни мучительно чувствуют, что «так жить нельзя», другие заняты поисками личного комфорта и «лучшей жизни». При этом все они живут в мире самообмана — и в оценке себя, и в отношении к окружающим. Горький прямо называет их «дачниками» и жестко формулирует суть: «Мы суетимся, ищем в жизни удобных мест... мы ничего не делаем и отвратительно много говорим». Так он подчеркивает социальное расслоение и внутреннюю пустоту интеллигенции, её «позорное бездействие». Неудивительно, что на премьере 1904 года буржуазная публика была возмущена и пыталась сорвать спектакль, тогда как демократически настроенное большинство зала поддержало автора, когда тот вышел на сцену. Поведение зрителей лишь укрепило Горького в мысли, что его герои — «трусы и рабы». Образ холодного, продуваемого ветром дачного дома метко дополняет атмосферу внутренней неустроенности персонажей. Характерная деталь — любительский спектакль, который дачники так и не доводят до конца: суета без результата становится точной метафорой их жизни. В итоге «Дачники» производят впечатление честного и беспощадного взгляда на интеллигенцию начала XX века, которая много рассуждает о долге и свободе, но оказывается неспособной к реальному действию.

— Crow

«Дачники» Горького оставили двойственное впечатление: читать интересно, но от описанной среды становится как-то тоскливо и неловко за героев. Сюжета в привычном понимании почти нет: лето, дачи, вокруг интеллигенты, которые бесконечно ходят друг к другу в гости, устраивают пикники, купаются, ведут бесцельные разговоры, страдают от скуки и одновременно мечтают о «великом деле» и пользе для общества. Но дальше мечтаний дело не идёт: «велик для маленького дела, для дела крупного я — мал». В итоге — сплошные стоны, поиски смысла жизни при обязательном условии «только бы не работать». Горький здесь безжалостен, но точен. Лучшее определение даёт сторож Пустобайка: дачники для него — как пузыри на луже, которые вскочат и тут же лопаются. Интеллигенция у Горького — рефлексирующая, импотентная, изнурённая разговорами. Характерный диалог: «Как бы вы хотели жить?» — «Хорошо! Очень хорошо хочу я жить!» — «Что же вы делаете для этого?» — «Ничего! Совершенно ничего не делаю я!» Маленькие, нудные людишки, серенькие трусы и лгуны, с крадеными мыслями и модными словечками, пытаются спрятаться от жизни, но не умолкают. Прошёл век, а ощущение, что «воз и ныне там». Эти люди по‑прежнему «страшно далеки от народа», зато отлично знают, как ему жить. К счастью, всё чаще дело ограничивается только разговорами.

— Onyx