
Эксперимент «Вечность»
Редкое обращение мастера слова к жанру фантастики/мистики. "Странные и маловероятные события, о которых сейчас будет рассказано, произошли в начале нынешнего столетия в жизни одного молодого человека, ничем не замечательного, кроме разве своей скромности, доброты и полнейшей неизвестности миру. "

Произведение произвело очень сильное впечатление: вроде бы классическая история о тёмных силах, но подана она необычно и небанально. В центре сюжета обычный служащий по фамилии Цвет, который знакомится с загадочным Мефодием Исаевичем Тофелем. Постепенно становится ясно, как далеко может зайти человек, когда его желания начинают исполняться — не через открытую магию, а будто бы естественным путём, под вполне приличными предлогами. Особенно интересно наблюдать, как внутренний мир героя — добрый он или злой — влияет на последствия этих исполненных желаний. Отдельно отмечу, что существует мнение, будто именно этой повестью вдохновлялся Булгаков при создании «Мастера и Маргариты», и в процессе чтения (я слушал в формате аудиокниги) это сравнение постоянно всплывает в голове. В итоге книга действительно стоит внимания: атмосферная, продуманная и оставляющая пищу для размышлений. Советую.
— Aris
Не поддаться искушению...
Для меня это оказался совершенно неожиданный Куприн: о существовании этого произведения я даже не знала, и отчасти именно поэтому оно произвело сильное впечатление. Сначала я слушала книгу в аудио и дважды пыталась осилить вариант с В. Герасимовым — его подача здесь совсем не «зашла», смысл ускользал. Переключилась на другую озвучку, и текст сразу заиграл, стало понятно, что передо мной – очень «купринский» по духу, но при этом мистический роман, в котором чувствуется и Гоголь, и Булгаков. Главный герой, Иван Степанович Цвет, олицетворяет редкую сейчас честность и внутреннюю чистоту. На его тихую, размеренную жизнь внезапно обрушивается огромное наследство. Оказавшись в этом «новом-старом» поместье, он сталкивается с мистическими явлениями, о которых странным образом забывает после сна. Куприн интересно обыгрывает и второстепенного персонажа — Мефодия Исаевича Тоффеля: поначалу само имя не сразу «считывается» на слух, тут чтение, пожалуй, даёт больше оттенков. Книга очень ясно ставит вопрос о добре и зле, о соблазнах и цене исполнения желаний. Цвет видит, чем иногда приходится платить за осуществление мечты, и далеко не со всем готов мириться. В финале остаётся думать уже о себе: смогла бы я сама устоять перед таким искушением?
— Zen
Небольшая, но довольно атмосферная фантазия на тему сделки с дьяволом, только без прямого договора и подписи кровью. Мелкий чиновник Иван Степанович Цвет неожиданно получает наследство от дядюшки, а все формальности за него решает загадочный Мефодий Исаевич Тоффель. В загородном поместье, которое местные стороной обходят из‑за дурной славы, Цвет находит записную книжку с зашифрованными записями. С момента, когда он разгадывает шифр, его жизнь резко меняется: перед ним открываются почти безграничные возможности, за которыми одно за другим следуют искушения. Ассоциации с «Фаустом» Гёте возникают сами собой: Куприн будто играет в фанфик по классическому сюжету — как Достоевский когда‑то обыграл Мольера с его Тартюфом. Только «русский Фауст» у Куприна выходит на редкость порядочным, так что Мефодий Исаевич буквально изумлён. Цвету и душой жертвовать не пришлось: никаких формальных сделок, он просто пользуется дарованным шансом. Особенно здорово показано, как вроде бы безобидные желания оборачиваются бедами для окружающих: если где-то что-то прибавилось, значит, кто-то за это расплатился. Но Цвету удаётся почти безнаказанно «проскочить между каплями». В итоге остаётся ощущение хорошо написанной, тёплой и чуть мрачноватой истории с продуманной моралью.
— Rem
Недавно открыла для себя русскую мистику и наткнулась на рассказ Куприна — впечатление сильное. Небольшой мифический сюжет о потусторонних силах оказался неожиданно созвучен современности и по настроению напомнил булгаковскую «дьявольщину». У Куприна вместо Мастера — простой, добродушный чиновник Цвет, вместо Маргариты — красавица Варвара Николаевна, дочь богатого горожанина из уездного города N. Роль Воланда здесь выполняет загадочный Мефодий Исаевич Тоффель (МЕФ-ИС-ТОФЕЛЬ!) — распорядитель неведомых сил. Тихий канцелярский служащий, живущий скромно и с одной крошечной мечтой, вдруг умудряется начертить пентаграмму — оккультный знак, вызывающий Дьявола, и попадает в водоворот вседозволенности. Достаточно пожелать — и старые часы оборачиваются золотыми, люди исчезают, поезд мчится быстрее, кто‑то падает с колокольни, женщина гибнет под трамваем, вокруг суетятся «бесики» в человеческом облике, выспрашивая заветное СЛОВО. Куприн показывает, как «дармовая» удача, роскошь и власть оборачиваются скукой, злостью и пустотой. Почти народная байка: от Емели, который не смог пожелать ничего умного, до Митеньки с его «сидел бы на завалинке и лузгал семечки, а кто мимо — в морду». Автор жестко формулирует: если все желания исполняются мгновенно, душа быстро ссыхается до «бабы, жранья, питья и мягкой перины». Финальное ощущение тревожное: вроде бы фантастика, почти фольклор, а кажется, будто смотришь привычный современный сюжет — хоть сейчас включай телевизор.
— Fly
А был ли дьявол? От чего зависит счастье? Можно ли развратить душу обычного человека?
Повесть А.И. Куприна с неожиданным для автора мистическим названием я слушала в аудиоверсии и совсем не пожалела: произведение оказалось странным, атмосферным и цепляющим. В основе сюжета — история Ивана Степановича Цвета, скромного мечтательного чиновника, который после банкета засыпает на своём чердаке, а просыпается уже не один: у него дома появляется загадочный Мефодий Исаевич Тоффель с новостями о родственниках и крупном наследстве. В старинном имении, связанном с алхимией и «звездой Соломона», реальность перемешивается со снами, фантазиями и чудесными совпадениями; постоянно возникает вопрос, что здесь правда, а что игра воображения. Цвет очень напоминает героя гоголевской «Шинели», но более доверчив, светел, открыт. Его не тянет к роскоши, он мечтает о простом, добром мире — сад, цветы, ручные звери, дружба и спокойный труд. На этом фоне особенно интересно звучат речи Тоффеля, чьё имя невольно отсылает к Мефистофелю и Воланду. Через их диалоги Куприн поднимает вечные темы: быстротечность жизни, соблазн власти и денег, границы добра и зла и то, как случайная удача проверяет человека. Финал показался честным и выдержанным: без лишнего пафоса, но с ясным намёком, что обладать «всем» для счастья не обязательно. Повесть небольшая, читается легко, без затянутых описаний, и подойдёт тем, кто любит реалистическую прозу с примесью фантастики и интересуется нравственными испытаниями обычного человека.
— Riv
Мистическая повесть... А что если?
«Звезду Соломона» А.И. Куприна я восприняла как необычную, почти мистическую историю о человеке, которому вдруг свалилось в руки слишком многое. Иван Степанович Цвет только успел помечтать о рае для всех, как после пьянки просыпается у себя в квартире от чужого голоса и видит перед собой странного господина с «бумажками» о наследстве от дяди. Длинное, знакомо-незнакомое лицо, разговоры о поместье, от которого крестьяне шарахаются из‑за слухов о проданной душе, – завязка простая, но цепляющая. Иван едет в имение и там сталкивается с тайной и с властью, которая пугает уже самим своим масштабом. Цвет – «друг ангела подобный», простая, доверчивая, по‑настоящему добрая душа. В этом он разительно отличается от героев вроде Лайта из «Тетради смерти». Его выбор в финале мне ближе, хотя не уверена, как бы повела себя на его месте. У Куприна нет злобы к людям, и даже дьявольский договор здесь воспринимается иначе, чем в «Мастере и Маргарите» Булгакова, хотя исследователи и отмечают заимствования: контракт с нечистой силой, исполнение желания, знание будущего, загадочное исчезновение. Слог у Куприна прекрасный, слушала почти залпом, иногда даже отвлекаясь от сюжета просто из‑за удовольствия от текста. Отдельное спасибо чтецу Вячеславу Герасимову. Повесть не пустая: это классика о природе власти над людьми и её цене. Тем, кто устал от современных «коньячных» историй, «Звезда Соломона» может стать редким глотком литературной чистоты.
— Sand
Иванушка-дурачок
«Слово» Куприна оставило двойственное, но очень сильное впечатление. С одной стороны, сказочная завязка с наследством и волшебством, с другой — очень приземлённые человеческие слабости. Сюжет крутится вокруг обычного мелкого чиновника Сиротского суда, Ивана Степановича Цвета. Он мечтает всего лишь дослужиться до коллежского регистратора. Во время попойки с приятелями каждый рассуждает, что сделал бы с огромными деньгами, и все упирается в банальные «бабы, жратва и мягкая перина». Один только Цвет мечтает о большом саде, ручных зверях и птицах, жизни в простоте и дружбе, о труде в радость — за что его и считают простаком. Но именно ему неожиданно оставляет наследство дядюшка, увлекавшийся чёрной магией или чем-то очень похожим, и Цвет получает секретное слово, дающее абсолютную власть над людьми. Дальше всё упирается в вопрос: воплотит ли он свою наивную «утопию» или сорвётся во вседозволенность, и принесёт ли ему счастье этот дар. Куприн, как всегда, великолепно пишет о человеческой природе. Цвет выписан живым и противоречивым, а второстепенные персонажи не выглядят пустыми декорациями. Однако простить Варвару Николаевну герою я так и не смогла — это сильно повлияло на моё отношение к нему. Финал предсказуем, но совершенно не портит повесть. Оценка почти максимальная — если бы не история с Варварой Николаевной, поставила бы «десятку».
— Lake
«Звезда Соломона» напомнила, за что я люблю Куприна. После мрачного «Поединка» к этой повести садилась без особого энтузиазма, но уже через несколько страниц стало ясно: вот тот самый Куприн, который мне близок. Больше всего я ценю у него малую прозу — рассказы и такие компактные вещи, как «Олеся» и «Звезда Соломона». Здесь он в привычной для мистики манере: бедный, но образованный и неглупый господин Цвет внезапно узнаёт о наследстве — усадьбе дядюшки‑чернокнижника, о котором ходят слухи, будто он был связан с Дьяволом. Таинственный визитёр с макабрическими инициалами МефИсТофель велит немедленно ехать туда и сжечь все бумаги мага. Цвет, конечно, не подчиняется: не только не уничтожает записи, но и сумеет расшифровать тайные знаки. И отсюда начинается его беда — любое его желание, произнесённое или едва подуманное, моментально сбывается. История могла бы показаться слишком предсказуемой, если смотреть на неё современными глазами, но Куприн вывозит именно за счёт героя. Цвет не злодей и не честолюбец: простой, немного нелепый человек, далёкий от жажды власти и богатства. Ему совершенно не нужна такая сила. И очень быстро оказывается, что исполнение всех желаний — не подарок, а проклятие. Куприн это особенно тонко показывает на сцене в цирке: глядя на акробатку под куполом, Цвет, как нормальный человек, желает лишь одного — чтобы она не упала. Но невозможно думать об этом, не представляя самого падения, и стоит только представить — она летит вниз и разбивается. Так дар превращается в постоянную ловушку: любое мимолётное представление становится реальностью, и жизнь Цвета обращается в тяжёлое испытание, где страшно буквально подумать лишнее. Повесть прочиталась на одном дыхании и вернула мне интерес к Куприну после «Поединка». Понимаешь, что именно в таком формате — небольших, продуманных до детали мистических историях — он особенно силён.
— Solo
"В ключе формула. В формуле — сила. В силе — власть"
«Звезда Соломона» Александра Куприна оставила у меня ощущение необычной, немного мрачной сказки для взрослых с философским подтекстом. В центре повести — на первый взгляд самый заурядный человек, Иван Степанович Цвет. Его уважают за доброту, честность, простоту и редкую бескорыстность. В компании друзья шутят о том, что сделали бы с «неожиданно свалившимся богатством»: кто мечтает о домике с садом и корнеплодами, кто — о гареме и праздной жизни. Фантазии, надо признать, с тех пор почти не изменились. Один только Иван Цветоносный, как его зовут приятели, не желает ничего для себя лично — ему подавай всеобщее счастье и земной рай. Единственная его слабость — страсть к шарадам и кроссвордам, в которых он достиг блестящего мастерства, и именно это неожиданно становится ключом ко всем дальнейшим событиям. Дальше в повесть входят мистика и сомнительная нечистая сила. Ночью к Ивану является странный Мефодий Исаевич Тоффель — то ли во сне, то ли наяву, то ли Мефистофель, то ли просто хитрый делец. Он сообщает о смерти дяди Цвета и о наследстве в Черниговской губернии: деньги на дорогу уже приготовлены, отпуск оформлен, а маленькая «услуга» взамен потребуется позже. В дядиных тайных рукописях Иван находит загадочный шифр — «Звезду Соломона», гексаграмму, ту самую «печать царя Соломона», дающую власть над злыми духами. Эта древняя тайна случайно попадает к человеку с простым умом и скромными желаниями, но именно ему предстоит выдержать испытание даром чтения мыслей, удачей, богатством и поклонением красавиц. Куприн очень тонко подводит к главным вопросам: делает ли подобный дар человека счастливым и возможно ли сохранить чистоту души, имея фактическую власть над людьми. Финал я раскрывать не буду, но повесть однозначно заставляет задуматься о цене желаний и о том, что происходит с человеком, когда мир вдруг оказывается к нему слишком благосклонен.
— Storm
Сладко и глубоко спал Цвет две ночи под плавное укачивание пульмановских рессор, а днем любовался из окна на реки, поля, леса и деревни, проходящие мимо и назад, или основательно и с толком закусывал в светлом нарядном вагоне-ресторане, где на блестящих снежных скатертях раскачивали свои яркие головки цветы, а за столами сидели обычные дамы поездов-экспрессов: все, как на подбор, большие, пышнотелые, роскошно одетые, самоуверенные, с громким смехом и французскими словами, – женщины, пахнувшие крепкими, терпкими духами.
— Zephyr
Знаете, есть побасенка. Русского рязанского мужичка спросили: "Что бы ты, Митенька, делал, если бы был царем?" - "А я бы, - говорит, - сидел целый день у ворот на лавке и лузгал бы семечки. А как кто мимо идет - в морду. Как мимо - так в морду". Ваша готтентотская фантазия не намного дальше хватает. Явись хоть сейчас к вам, к любому, дьявол и скажи: "Вот, мол, готовая запродажная запись по всей форме на твою душу. Подпишись своей кровью, и я в течение стольких-то лет буду твердо и верно исполнять в одно мгновение каждую твою прихоть". Что каждый из вас продал бы свою душу с величайшим удовольствием, это несомненно. Но ничего бы вы не придумали оригинального, или грандиозного, или веселого, или смелого. Ничего, кроме бабы, жранья, питья и мягкой перины. И когда дьявол придет за вашей крошечной душонкой, он застанет ее охваченной смертельной скукой и самой подлой трусостью
— River
- Ни у кого из вас нет человеческого воображения, милые гориллы. Жизнь можно сделать прекрасной при самых маленьких условиях. Надо иметь только вон там, вверху над собой, маленькую точку. Самую маленькую, но возвышенную. И к ней идти с теплой верою. А у вас идеалы свиней, павианов, людоедов и беглых каторжников. Двести тысяч - дальше не идут ваши мечтания. Но, во-первых, у вас у всех в общей сложности имеется наличного капитала один дырявый пятиалтынный. Во-вторых, ни у кого из вас не хватит выдержки сэкономить хотя бы сто рублей на покупку выигрышного билета. Карпенко, наверно, приобрел свой билет, зарезав родную тетку во время сна. И когда он выиграет двести тысяч, то как раз в тот же день его гнусное преступление раскроется и его, раба Божьего, повлекут в тюрьму. А в-третьих, даже и с билетом в кармане вероятность первого выигрыша равна одному шансу на десять миллионов, то есть почти нулю или бесконечно малой дроби. Стало быть, все, что вы говорите сию минуту, - одно суесловие, раздражение пленной и жалкой мысли. Двести тысяч! Что за скудность фантазии! - Ему бы миллион, - сказал чей-то недружелюбный голос в конце стола. - Известно, консистория - место хлебное, а глаза у нее завидущие. - А что же? - спокойно возразил Световидов, даже не обернувшись. - Мечтать о несбыточном, так мечтать пошире. Миллионов десять - это, скажем, недурно. Можно прожить умно, полезно и со вкусом. Но почему бы вдруг не сделаться, по мановению волшебного жезла, например, царем? Но и тогда ваши телячьи головы ничего острого не вообразят. Знаете, есть побасенка. Русского рязанского мужичка спросили: "Что бы ты, Митенька, делал, если бы был царем?" - "А я бы, - говорит, - сидел целый день у ворот на лавке и лузгал бы семечки. А как кто мимо идет - в морду. Как мимо - так в морду". Ваша готтентотская фантазия не намного дальше хватает. Явись хоть сейчас к вам, к любому, дьявол и скажи: "Вот, мол, готовая запродажная запись по всей форме на твою душу. Подпишись своей кровью, и я в течение стольких-то лет буду твердо и верно исполнять в одно мгновение каждую твою прихоть". Что каждый из вас продал бы свою душу с величайшим удовольствием, это несомненно. Но ничего бы вы не придумали оригинального, или грандиозного, или веселого, или смелого. Ничего, кроме бабы, жранья, питья и мягкой перины. И когда дьявол придет за вашей крошечной душонкой, он застанет ее охваченной смертельной скукой и самой подлой трусостью.
— Blitz
Не откажите принять. Это так… дорожная провизия… Немного икры, рябчики, телятина, масло, яйца и другая хурда-мурда. И парочка красного, мутон-ротшильд.
— Crow
С нежным чувством глядел он, как на небе среди клубистых, распушенных облаков стремительно катился ребром серебряный круг луны, пролагая себе золотисто-оранжевый путь. И пел он на какой-то необычайно-прекрасный собственный мотив собственные же слова акафиста всемирной красоте: "Земли славное благоутробие и благоухание и небеси глубина торжественная, людие веселием играша воспевающе…"
— Lake
...раз в год ходил в театр на какую-нибудь сильную, патриотическую пьесу, где было побольше действий, а также слез, криков и порохового дыма.
— Kai
Жизнь можно сделать прекрасной при самых маленьких условиях. Надо иметь только вон там, вверху над собой, маленькую точку. Самую маленькую, но возвышенную и к ней идти с тёплой верой.
— Neko
— Я бы? Мне ничего не надобно. Вот хоть бы теперь… светло, уютно… компания милых, хороших товарищей… дружная беседа… — Цвет радостно улыбнулся соседям по столу. — Я хотел, чтобы был большой сад… и в нем много прекрасных цветов. И многое множество всяких птиц, какие только есть на свете, и зверей… И чтобы все ручные и ласковые. И чтобы мы с вами все там жили… в простоте, дружбе и веселости… Никто бы не ссорился… Детей чтобы был полон весь сад… и чтобы все мы очень хорошо пели… И труд был бы наслаждением… И там ручейки разные… рыба пускай по звонку приплывает…
— Ten
Коллежский регистратор, Чуть-чуть не император. Слава, слава. С кокардою фуражка, Портфель, а в нем бумажка. Слава, слава. Жаловонье получает, Бумаги пербеляет. Слава, слава. Листовку пьет запоем, Страдает геморроем. Слава, слава. И о числе двадцатом Поет он благим матом. Слава, слава!..
— Blaze
И счастье ваше, что вы оказались человеком с такой доброй душой и с таким… не обижайтесь, мой милый… с таким… как бы это сказать вежливее… простоватым умом. Злодей на вашем месте залил бы весь земной шар кровью и осветил бы его заревом пожаров. Умный стремился бы сделать его земным раем, но сам погиб бы жестокой и мучительной смертью. Вы избежали того и другого, и я скажу вам по правде, что вы и без кабалистического слова — носитель несомненной, сверхъестественной удачи.
— Nix