Yesterday

Так музыка порой оказывает настолько выверенное воздействие, что явственно воскрешает память, иногда – до боли в груди.

— Riv

— Вообще-то институт — никудышное место, — сказал я. — Поступишь — будешь жалеть. Это вне сомнений. Но то, что ты не можешь туда поступить, — ещё более никудышное дело.

— Solo

Когда мне было двадцать… когда мне было двадцать или около того, я много раз пытался завести дневник, но из этого толком ничего не вышло. Тогда вокруг одно за другим происходили самые разные события, за которыми я едва поспевал, и у меня попросту не было времени, чтобы остановиться и все подробно записать. К тому же большинство из них не тянуло на то, чтобы «непременно лечь под перо». Меня едва-едва хватало, чтобы в потоке мощного попутного ветра осмотреться по сторонам, перевести дух и двигаться дальше.

— Fly

Она только улыбнулась, потупила взгляд и еле заметно покачала головой. Как это понимать, мне было невдомек. «Я уже не надеюсь»? Или «Без толку об этом думать»? – А тебе еще снится ледяная луна? – поинтересовался я. Она будто бы отпрянула, подняла взгляд и посмотрела на меня. И тут же по ее лицу растеклась улыбка. Очень мягкая, неспешная и задушевно-неподдельная. – Ты помнишь даже про тот сон? – Почему-то помню очень отчетливо. – Хоть он и чужой? – Сны, если очень нужно, можно брать напрокат. Точно тебе говорю. «Нет, я определенно злоупотребляю метафорами». – Какая чудесная мысль! – воскликнула Эрика. Улыбка не сходила с ее лица. Кто-то окликнул ее. Похоже, ей было пора вернуться к работе.

— Ten

«Все мы бесконечно бредем окольными путями», – хотел сказать я, но промолчал. Чрезмерно козырять афоризмами – еще одна моя слабая черта.

— Aris

– Знаешь, Танимура, я хотела с тобой посоветоваться. Выслушаешь? – Конечно, – ответил я и понял, что попался. Способность сразу же стать «жилеткой», чтобы кто-то мог в нее поплакаться, – еще одно мое неизменно слабое место. И то, что Эрика собирается поговорить на не совсем приятную для меня тему, я мог предположить с высокой долей вероятности. – Я не знаю, как мне быть дальше, – сказала она. Она медленно посмотрела налево-направо, будто кошка в поиске добычи. – Ты сам все видел и, надеюсь, понимаешь. Аки второй год не может поступить, но при этом почти не готовится. На подгот толком не ходит. Поэтому, скорее всего, провалится и на будущий год. Конечно, если подать документы в университет поскромнее, его куда-нибудь да примут, но у него в голове одна Васэда. Ни в каком другом месте он себя не видит. Я думаю, в этом нет никакого смысла. Но что бы я ни говорила, что бы ни говорили ему преподы, он никого не слушает. Ну кто мешает ему заняться подготовкой? Так нет же, он ничего не делает. – Почему он не учится? – Потому что всерьез убежден, что при поступлении достаточно положиться на удачу, – ответила Эрика. – Подготовка к экзаменам для него – пустая трата времени, расход жизни. Не могу понять, откуда у него такие странные мысли. «У него просто свои взгляды», – подумал я, но вслух, конечно же, не сказал.

— Vipe