
Клад мистера Бришера и другие рассказы
Аще не будете, как дети, не внидите в царствие божие. Была половина октября. К земскому начальнику в одном из черноземных уездов заехала по дороге в Петербург, где она обыкновенно проводила зиму, сестра его жены с мужем и дочерью. Они приехали в двенадцать и теперь, в третьем часу, после поданного им не в урочное время чая, ожидая обеда, сидели все порознь, мужья, жены и дети, по отдельным комнатам...

Рассказ Льва Толстого «Кто прав?» оставил у меня тяжёлое, но сильное впечатление. Он относится к голодным годам 1891–1892 и перекликается с «Хозяином и работником»: опять перед читателем резкий разрыв между жизнью господ и народа. Особенно давит эпизод с нищим крестьянином, который продаёт барана, чтобы достать муки детям. Он с утра голодный, часами ждёт денег после обеда князя, наблюдает за приготовлением барского стола и в конце концов не выдерживает, просит у кухарки хотя бы хлеба. Потом князь уезжает сытым, в роскошной коляске, и по дороге его кучер хлещет спящего мужика кнутом по шее, списывая всё на «пьянство» крестьянина. При этом в рассказе звучит тихая надежда: детям, готовым безвозмездно помогать голодающим и внутренне отвергающим ценности своих родителей, Толстой явно доверяет больше. Хотя «Кто прав?» так и остался незаконченным, именно работа автора над этим замыслом, который он в дневнике называл «О детях», во многом привела к созданию «Воскресения». В цитатах о красновской молодёжи у Лужиных видно, как сильно Толстого занимала внутренняя перестройка человека. Для меня этот незавершённый текст ценен именно тем, как остро он ставит нравственные вопросы и показывает рождение нового мироощущения у молодого поколения.
— Storm
«Едва ли будет хороший обед! Россея!»
— Echo