Обыкновенная история

«Обыкновенная история» Гончарова оставила у меня странное чувство узнавания и легкой грусти. Вроде бы классика из школьной программы, а добралась до нее только сейчас и поняла, как много потеряла тогда. Роман построен на столкновении двух крайностей: впечатлительного Сашеньки Адуева и его дяди, Петра Иваныча. Юный герой приезжает в Петербург, полный восторгов, мечтаний о большой любви, пишет стихи и живет сердцем. Его дядя — полная противоположность: холодный, практичный, озабоченный деньгами и собственным благополучием. Они бесконечно спорят о том, как правильнее жить — чувствами или разумом, но так и не приходят к взаимопониманию. Сюжет дальше разворачивается достаточно стремительно, но пересказывать его не хочется, чтобы не лишать удовольствия от чтения. Оба Адуева, конечно, предельно утрированы, но в юном Сашеньке легко узнать себя лет в шестнадцать, когда любая влюбленность казалась вечной, душа надрывалась от ревности, а страдания «разбитого» сердца воспринимались как величайшая драма. Смешно вспоминать — и в то же время немного страшно: неужели взросление непременно ведет к превращению в толстого и грубого Адуева Зрелого, а там и до растерянного, разочарованного Адуева Старого недалеко? Гончаров очень ярко показывает Петербург XIX века и ту незаметную черту, за которой юность с ее трепетом и мечтами уступает место сухой прозе жизни. После романа остро не хочется окончательно отказываться от внутреннего огня, даже если годы понемногу учат считать, а не чувствовать.

— Riv

Должны ли мы отвечать на все требования века?

«Обыкновенная история» показалась мне на первый взгляд вполне традиционной, но чем дальше читаешь, тем яснее видишь, как тщательно Гончаров сталкивает два мировоззрения и две эпохи. В центре — противостояние дяди Петра Адуева, воплощающего реализм и трезвый прагматизм, и его племянника Александра, последнего романтика, выросшего в деревне «комнатной геранью». Перелюбленный Сашенька с его платочком, о котором слезливо просит мама, попадает в Петербург, где дядя рассчитывает вытянуть его в люди: служба, ответственность, взросление. Александру же кажется, что у него отнимают крылья и душат его творческие порывы; между суровой жизнью и тёплой опекой тётушки он неизменно тянется к жалости к самому себе. На этом фоне — три его любовные линии: Наденька-кокетка, охотница за выгодной партией; Юлия с тяжёлой брачной историей, которую автор так выпукло и объёмно прописывает, что начинаешь её понимать; и Лиза, умная и симпатичная, с которой Сашенька уже ведёт себя как настоящий Онегин. В романе ясно проступают отголоски классических тропов: тут и тень Онегина, и лёгкое родство с Обломовым, особенно когда Александр облачается в халат и утопает в скуке. Для себя я провела самую яркую параллель с «Бременем страстей человеческих» Сомерсета Моэма: у Филипа путь к зрелости сложнее — даже физический недостаток мешает, но он собирает себя в работу и служение больным, тогда как у Сашеньки дорога ровнее, а вот внутренний слом так и не происходит. Именно поэтому финал для меня прозвучал резковато: если метаморфозы Филипа Моэма мы наблюдаем шаг за шагом, то превращение Александра как будто случается вне поля зрения читателя, и с авторской позицией я до конца не согласилась. При этом язык Гончарова — отдельное удовольствие. После модных «подделок» под классику и текстов с рубленными фразами и жаргоном его слог буквально льётся; эпизоды прогулок Александра по центру Петербурга, особенно в районе Адмиралтейской набережной, хочется выписывать целиком. Да, местами внутренние метания героя прописаны слишком подробно, все по кругу жалеют друг друга — дядя, правда, меньше всех, — но это органично для классического романа взросления. Слушала книгу в исполнении Бориса Плотникова — великолепная начитка, хотя навязчивая музыкальная тема местами мешает, выскакивая не к месту. Тем не менее и текст, и озвучка я бы советовала без колебаний. Для меня это очень точный пример того, как русская классика показывает столкновение убеждений и эпох и насколько мощным, гибким и «журчащим» может быть родной язык. Эксперименты с сокращениями, пересказами в формате смс или «марвеловскими» переложениями кажутся рядом с этим лишь временной модой. Книгу определённо стоит прочитать, а уж на чьей стороне окажется современный читатель — дяди Петра или Сашеньки — каждый решит сам.

— Blitz

«Обыкновенная история» Гончарова читается как постоянный допрос с пристрастиями: ну что, Александр или дядя? Кажется, автор буквально загоняет читателя в угол, заставляя сделать выбор, от которого хочется откреститься: «я тут вообще ни при чем, не готов решать судьбу отечества». Но постепенно втягиваешься, разбираешься и в какой‑то момент честно признаешься себе: «Александр». Вроде бы естественно болеешь за романтика с кудрями и высокими словами. А потом Гончаров аккуратно показывает: за эффектной позой – пустота. Красивые речи, пафос, а по сути – эгоистичный бездельник, который вечно истерит, влюбляется, разочаровывается, ненавидит человечество и не видит никого, кроме собственных чувств. И тут неожиданно выясняется, что дядя, этот сухой, язвительный циник, куда порядочнее. Не бросается на шею, не поет од, но делает свое дело честно и последовательно, с людьми обходится просто и по заслугам. Гончаров показывает: романтическая чувственность – штука обманчивая, эмоции легко превращаются в стену между людьми, если их не держать в узде. Кажется, вот он, практический дзэн: меньше истерик – больше реального общения. Но как только начинаешь ему верить, автор подрывает почву под ногами: оказывается, дядя своим «дзэном» медленно уничтожил жену. Та уже чахнет без нормальных чувств и мечтает о таком, как прежний Александр. А Александр тем временем сам стал вторым дядей: ни страстей, ни золотых кудрей – одни деньги в голове. И в конце Гончаров снова усмехается: «Ну что, теперь‑то кого выберешь – Александра или дядю?»

— Storm

Для меня «Обыкновенная история» Ивана Гончарова — из тех книг, которые встают в один ряд с «Евгением Онегиным» и «Капитанской дочкой». Роман читается как спор разума и чувства, вечный, как сама литература. Гончаров показывает тот же конфликт, что у Пушкина: жить сердцем или головой. Но делает это необычайно трезво и честно. Автор почти не вмешивается, не морализует, а просто раскрывает перед читателем жизнь такой, какова она есть, позволяя самому решить, кто прав — расчетливый Петр Иванович Адуев или мечтательный Сашенька. Или, возможно, истина действительно посередине. Персонажи кажутся живыми: Адуев-старший — будущий «новый человек», деловой, холодный, ориентированный на прибыль, предвестник Штольца из «Обломова». Адуев-младший — немного гротескный Ленский: обиженный на мир поэт, разрывающийся между деревней и столицей, между мечтой о всеобщей любви и полной неспособностью к реальной жизни. И всё это Гончаров выписывает удивительно красивым, сочным, чуть старомодным, но по-настоящему богатым русским языком, с тонкой иронией и живыми диалогами. В итоге роман показывает бесплодность как одной крайности, так и другой: один лишь холодный разум выстужает душу, одни лишь чувства ломаются о реальность. А где правильный путь — Гончаров оставляет решать читателю. На этом, пожалуй, и держится его особая, долгую жизнь имеющая притягательность.

— Rune

«Разум и чувства» от русского классика

«Обыкновенная история» Ивана Гончарова произвела на меня сильное впечатление: жаль, что эту книгу не проходят в школе, она живее и ближе современному читателю, чем тот же «Обломов». Роман построен на столкновении двух характеров — дяди и племянника Адуевых. Через их отношения показаны не только разные поколения, но и противопоставление провинциальной романтики столичному практицизму, разума — чувству. Мир произведения наполнен точными наблюдениями за жизнью, а многие темы до сих пор не устарели: размышления о деньгах, карьере, образовании, таланте. Особенно интересен Александр Адуев. В нём угадываются черты, которые Гончаров позже разовьёт в Обломове и Райском: избалованность, лень, мечтательность, вера в собственную избранность и «великую» любовь. Автор показывает его то на вершине счастья, то в унылом цинизме и желании уйти от мира. Большое место занимает тема любви — от всепоглощающей, ревнивой страсти до тихой, разумной привязанности, вырастающей из уважения. В итоге «Обыкновенная история» оказывается многослойным, живым романом, который и сейчас легко читать и точно можно рекомендовать всем любителям русской классики.

— Cairo

Произведение оставило у меня двойственное впечатление: с одной стороны, наслаждаешься великолепным языком русской классики, с другой — сама история кажется слишком будничной. По сути, это очень привычный сюжет: подросток уверен, что у него всё будет иначе, чем у взрослых, что он не повторит их ошибок, что сумеет доказать миру своё «ого-го и эге-ге». Но приходит взрослая жизнь, и социум медленно, но верно его «переламывает». Читая, я постоянно вспоминала себя в 16–20 лет — тот же юношеский гонор, наполеоновские планы, сделанные скорее «назло» кому-то, чем ради чего-то осмысленного. Книга оказалась для меня ценной именно как повод к личной рефлексии, к взгляду на собственные иллюзии юности. Но если смотреть на роман в целом, с некоторого отстранения, понимаешь, что в нём словно не хватает особой ноты — тонкости, внутренней изюминки, нестандартного героя, который смог бы поднять его до уровня произведений Толстого или Достоевского. В итоге это «обыкновенная история», которая и воспринимается большинством читателей вполне обычно — без того жадного, взахлёбного интереса, который вызывают Лев Николаевич или Фёдор Михайлович.

— Zen

Обыкновенная жизнь обыкновенных людей...

«Обыкновенная история» Ивана Гончарова оставила у меня странное, противоречивое чувство. Вроде бы понимаю, зачем это написано и о чём, но эмоционального захвата не случилось. Мир романа — это знакомая до боли схема: наивный провинциальный мечтатель Александр Адуев приезжает в Петербург, полный надежд на славу и любовь, и постепенно сталкивается с грубой реальностью. Город, дела, любовь, разочарования — всё работает на одну мысль: жизнь перемалывает благородные порывы, вынуждая подстраиваться или ломаться. Персонажи выписаны сильно. Пётр Иванович Адуев — циничный, расчётливый, но в чём‑то понятный наставник, словно заранее прошедший тот же путь, что и племянник. Неясно до конца, он сознательно «делает из него себя» или пытается уберечь от ещё большей боли, но почти все его предсказания сбываются. Александр же из романтика превращается в разочарованного, внутренне опустошённого человека — по сути, в нового Петра Адуева. На этом фоне особенно остро звучит тема выбора между разумом и чувством, прагматизмом и романтизмом. Философские вопросы, язык, описания провинции и петербургских «каменных джунглей» у Гончарова великолепны, но именно эта история в моём нынешнем состоянии не сработала. Возможно, просто не то время. При всём личном равнодушии к сюжету, «Обыкновенной истории» я всё равно ставлю твёрдую «пятёрку» и признаю: Гончаров как классик по‑прежнему безупречен.

— Lone

«Всё — яд, всё — лекарство; то и другое определяет доза»

«Обыкновенная история» оставила двойственное, но в целом сильное впечатление: роман о том, как опасны любые крайности и как сложно удержаться между чувством и разумом. Мир Гончарова далёк от черно-белого: в нём сталкиваются два подхода к жизни — жить сердцем и жить головой. Молодой провинциальный дворянин Александр Адуев приезжает в Петербург с намерением «покорить» столицу. По просьбе заботливой матери за ним присматривает дядя, Пётр Адуев, не слишком рад опеке, но всё же берущий эту роль на себя. Романтичный и впечатлительный Александр влюбляется, страдает, разочаровывается в людях, а на его взгляды постепенно влияет не только петербургская среда и разные персонажи, но прежде всего дядя, который незаметно подтачивает его убеждения. Пётр Адуев — сухой, рациональный, строгий критик всего вокруг и своего племянника в первую очередь. Его прагматизм и холодный ум кажутся такой же крайностью, как чувствительность Александра. Отношение обоих к женщинам только подчёркивает этот перекос: героини, в которых влюбляется Александр, вызывают раздражение, но и сам он ведёт себя не лучше; позиция Петра по отношению к женщинам ещё более неприятна. Финал, однако, оставляет надежду, что жизненный опыт всё-таки чему-то их научил. Понравился стиль Гончарова: идеи органично вплетены в диалоги — пусть они и не всегда звучат правдоподобно, но в этом есть особое очарование. Как любитель классики, могу смело советовать «Обыкновенную историю», понимая, что роман придётся по вкусу далеко не каждому.

— Fly

«…А что же ты бесячий такой, мальчик?»

«Обыкновенная история» Ивана Гончарова оставила у меня сильное, но неоднозначное впечатление. С одной стороны, это умная и точная книга, с другой — главный герой Александр действует на нервы до скрипа зубов. Сюжет, в общем, прост. Саша, деревенский юноша, выращенный в тепличных условиях любящей матерью и всеобщего обожания, живёт как в слезливом романе: отказов не знает, в него влюблена первая красавица, жизнь кажется прелюдией к великой судьбе. Решив, что настоящая жизнь возможна только в Петербурге, он едет к дяде, которого толком не помнит, и мать без тени сомнений навешивает на родственника обязанности няньки и спонсора. Столичный дядя — взрослый, трезвомыслящий, 39-летний человек — принимает племянника, но не готов тратить себя на его капризы. На этом фоне особенно выпукло виден характер Александра: самовлюблённый, обидчивый, уверенный, что все ему что-то должны. Он не умеет ни работать, ни любить, вечно разочарован и обвиняет в своих провалах окружающих, прежде всего дядю, который лишь говорит очевидные вещи: нужен труд, талант, усилия, а не мечты о «алмазах с неба». Образ Саши Гончарову удался пугающе хорошо. Это собирательный тип избалованного человека, уверенного в собственной уникальности и страшно страдающего, когда реальность отказывается подстраиваться под его иллюзии. Дядя на его фоне выглядит куда симпатичнее — да, циничен, но честен и прав. В итоге «Обыкновенная история» показалась мне блестяще написанной и до обидного актуальной, но читать о Саше было мучительно. Он закончил так, как, по моему ощущению, и должен был — и, увы, именно поэтому роман так попадает в больные точки.

— Sand

«Обыкновенная история» Иван-а Гончарова оставила у меня ощущение очень честной, местами болезненной книги. Читается легко, но внутри всё время что-то ёкает — то от неловкости за героя, то от восхищения автором. Сюжет, по сути, строится на столкновении двух миров: восторженного провинциального мечтателя Сашеньки Адуева и его дяди, практичного петербургского дельца Петра Иваныча. Роман часто подают как выбор между духовным и земным, идеализмом и грубым материализмом. Но по мере чтения становится ясно: жизнь обтёсывает обоих, и особенно жестоко — младшего Адуева. К Сашеньке у меня с первой же встречи возникло почти физическое желание его встряхнуть. Он милый, добрый, «розовощекий пончик», но всё портит его восторженность, за которой пустота, мелочность и эгоизм. В финале от прежнего идеалиста остаётся неприятный, лысеющий господин с брюшком. Пётр Иваныч, при всех своих перегибах, мне куда симпатичнее: ценности у него ясные, он честен с собой и готов жертвовать ради жены. Из женщин выделяется Лизавета, которая, по сути, единственная по-настоящему страдает; Наденька и Юленька показались нервными и неприятными. При всём моём отсутствии сочувствия к Сашеньке, я всё равно ловила себя на чувстве вины: его боль-то реальная, а я смотрю на него как на бревно. Но именно так и работает Гончаров: он не уговаривает, а показывает. Его проза безупречна — тонкая ирония, убийственный сарказм, живые диалоги, негромкая, но очень точная трагедия. Гончарова, как по мне, надо не просто читать, а перечитывать — текст выдерживает любое количество возвращений.

— Neko