В усадьбе

Жаба

Рассказ произвёл сильное впечатление именно своей назидательностью и тем, как Чехов через частный случай показывает общую беду общества. Сюжет разворачивается вокруг Павла Ильича Рашевича — будущего тестя, с которым жениху лучше вообще не иметь дел. Отец, мечтающий выгодно выдать дочь, языком только всё портит, распугивая потенциальных женихов. И женихам, ищущим достойную невесту, лишние разговоры с таким папашей ни к чему: жить-то им придётся не с ним. На фоне его болтовни проступает и социальное неравенство в России, то самое, что в итоге вылилось в революции 1917 года. Рашевич — пример самодура: имением управлять не умеет, залез в долги, ума немного, при этом высокомерие и спесь зашкаливают. Не зря знакомые шепчутся, что разговорами он вогнал жену в гроб и зовут его ненавистником и жабой. Его тирада про «чумазых» и крики «прямо в харю!» звучат отвратительно, общаться с таким человеком просто невозможно. Чехов подчёркивает контраст: в письмах у Рашевича получается одна брань, хотя сам он вроде бы чувствительный, слезливый. Возникает ощущение, что в нём действительно сидит какой‑то «нечистый дух». Чехов снова показывает, как один «нехороший человек» способен испортить даже «упоительный вечер в России». Читала рассказ в рамках марафона «Все рассказы Чехова», №086.

— Lake

«В усадьбе» Чехова произвела на меня сильное впечатление тем, как точно автор вскрывает логику сословных предрассудков и доводит её до абсурда. Центр рассказа — монолог Рашевича о межклассовых отношениях. Он начинает с мягких рассуждений «старого студента, идеалиста», а постепенно скатывается в брань и огульную критику науки, искусства и нравов. При этом двадцать лет не открывал книг, дальше губернского города не выезжал и, по сути, не представляет, что происходит в мире, но убеждён, что высказывает нечто новое и оригинальное. Рашевич, дарвинист по собственной вере, утверждает, что «порода, аристократизм, благородная кровь, белая кость» — биологический факт. «Родился чумазым — чумазым и умрёшь», а всё лучшее в культуре якобы создано «белой костью». Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Тургенев, Толстой — для него доказательство, но, узнав, что Гончаров из купечества, он мгновенно вычёркивает его из «гениев»: предубеждение важнее реальности. Тут Рашевич очень напоминает профессора Преображенского из «Собачьего сердца», только у Чехова персонаж грубее и прямолинейнее. Его собеседник молчит почти весь рассказ, но одна реплика в финале ставит Рашевича в неловкое положение: он просто не поинтересовался происхождением того, с кем говорит. Особую остроту придаёт знание реального прототипа сцены: эпизод с Алексеем Сергеевичем Киселёвым из воспоминаний А. С. Лазарева «К биографии Чехова». Тот возмущался стремлением «крестьянских и кухаркиных детей» к гимназиям, забывая, что дед Чехова был крепостным. Чехов, услышав рассказ сестры, только отверг это одним коротким: «И охота тебе было слушать этого дурака!» В этом и заключён основной вывод рассказа и его мораль.

— Onyx