Похищенная бацилла

Смех над вирусом

Рассказ Герберта Уэллса произвёл на меня неожиданно тёплое впечатление. Удивительно, насколько писатель, живший больше века назад, попал в болевую точку нашего времени. Здесь Уэллс берёт тему смертельно опасного вируса и возможной глобальной катастрофы и разворачивает её в парадоксальном ключе. Судьба, условно говоря, играет с человечеством странную шутку: одно безумие неожиданно гасит другое. В мире, где китайско-американская группа работает над коронавирусом, а американская «астронавтка» фактически проделывает дыру в безопасности всей планеты и выпускает на волю неведомую заразу, писатель предлагает свой вариант развязки. Особенно запомнился образ анархиста: он одержим идеей уничтожить мир и готов ради этого пожертвовать собой, но в итоге не до конца справляется даже с собственным самоуничтожением. В этом есть и мрачная ирония, и странное утешение, и фирменный уэллсовский взгляд на человеческую глупость. Сюжет раскрывать не хочется — рассказ лучше прочитать самому. Сейчас он воспринимается как своеобразная отдушина: хочется верить именно в тот вариант исхода катастрофы, который придумал Уэллс.

— Light

Развлекательное чтиво.

Рассказ заинтересовал меня уже одним названием: случайно наткнувшись на него в интернете, я быстро решилась прочитать, тем более объём совсем небольшой. В итоге получила гораздо больше удовольствия, чем ожидала. В основе сюжета — история человека, который мечтает устроить массовую катастрофу: заразить целый город холерой. Читателю сначала показывают его как некого «психически больного злого гения», одержимого своей идеей. Услышав от микробиолога рассказ о содержимом пробирки, он видит в этом удобный инструмент для своего плана и, не задумываясь о последствиях, спешит действовать. Но вместо мрачной развязки выходит почти комедия. Микробиолог на самом деле описывает свойства совсем другого вещества, и из-за цепочки нелепых случайностей весь его «коварный план» обрушивается только на самого злоумышленника. В целом рассказ оставляет лёгкое, ироничное впечатление. Если нужно ненадолго отвлечься и поднять настроение, это как раз тот случай.

— Shadow

Крошкий рассказ, по которому сразу видно: перед нами именно Уэллс. Однако впечатление остаётся довольно сдержанным. Мир и события в тексте обозначены, но почти не развиваются. Сюжет едва намечен, и кажется, что автор только подводит к чему-то по-настоящему захватывающему, но не успевает это показать. В итоге история выглядит скорее наброском, чем полноценным произведением. Стиль Уэллса узнаётся — по подаче, интонации, общему ощущению его авторской манеры. Но здесь ему словно не хватает пространства, чтобы раскрыть идею и по-настоящему увлечь читателя. В итоге это любопытная, но слишком короткая вещь, в которой не успеваешь ни вовлечься, ни восхититься, хотя почерк Уэллса очевиден.

— Lake

Холера побери!

Рассказ Уэллса 1895 года оставил у меня странное, но яркое впечатление: по тону это почти юмор, хотя тема на самом деле мрачная и до жути актуальная. В центре сюжета — хвастливый профессор, который так ловко обводит вокруг пальца злодея, что в итоге фактически обманывает и его, и самого себя. На фоне этой почти комедийной ситуации Уэллс поднимает тему, которую сейчас назвали бы биологическим оружием: подробно описывает, к чему может привести заражение лондонского водопровода бациллой холеры. И хотя кажется, что в конце XIX века такая идея должна была потрясти читателей, на самом деле человечество давно знало подобные приёмы — от Ганнибала с его глиняными горшками, полными ядовитых змей, до осады Кафы в 1346 году, когда монголы перебрасывали через стены трупы умерших от чумы. Уэллс, по сути, первым в литературе чётко формулирует другую опасность: биологическое оружие может оказаться в руках террористов (он называет их анархистами). В рассказе всё заканчивается хорошо, но мысль о том, что в пробирке могла быть настоящая холерная палочка, остаётся. В этом небольшом тексте писатель удивительно точно предугадывает будущее: от Женевской конвенции 1925 года о запрете биологического оружия до последующих злоупотреблений — от экспериментов Японии в Китае до позднего сворачивания американских программ в 1969-м. Рассказ короткий, но вопросы поднимает огромные.

— Rem

Рассказ оставил ощущение легкой тревоги, перемешанной с черным юмором: кажется, все идет к катастрофе, а в итоге страдает только один глупец. Тема «инструкции, написанные кровью» здесь подана почти буквально: перед глазами возникают то фрезеровщик, случайно угодивший под станок, то зазевавшийся физик-атомщик. В этом ряду — и целый город, едва не погибший от холеры. Масштабы потенциальной беды огромны, и именно это сначала настраивает на мрачный, почти апокалиптический лад. Но автор ловко ломает ожидания: спасение приходит не из героизма, а из неосторожности самого преступника и странноватого чувства юмора у микробиолога. Персонажи показаны не как пафосные спасители мира, а как обычные люди со своими слабостями и странностями, что делает историю живее и человечнее. В итоге рассказ напоминает, что за любой сухой инструкцией стоит чья-то кровь, а за громкими угрозами — иногда всего лишь чья-то глупость. И это одновременно и страшно, и немного смешно.

— Sand