Шторм в Гавани Ветров

«Шторм в Гавани Ветров» стал для меня юбилейным, десятым Долгостроем — и, пожалуй, самым обидным в плане объёма: книгу я осилила меньше чем за полтора часа и осталась с ощущением, что история закончилась раньше, чем успела по‑настоящему начаться. При этом мир получился удивительно цельным и красивым. Гавань Ветров — это россыпь островов в бесконечно штормящем океане, где штиль считается почти мифом. Между островами летают только на лодках и на крыльях, созданных из обломков кораблей Звездоплавателей, когда‑то потерпевших крушение на этой планете. Крылья переходят по наследству: от летателя к старшему ребёнку, когда тому исполняется тринадцать. История Марис, приёмной дочери летателя Расе с острова Эмберли, зацепила. Она с детства мечтала о небе, стала блестящей летательницей и должна была унаследовать его крылья. Но неожиданно рождается Колль, которому скоро тринадцать, и по традиции именно он обязан стать новым летателем, хотя боится высоты и больше всего хочет писать и петь. Марис он видит в роли истинной летательницы. Для Мартина (видимо, не без влияния Лизы Татл) тут необычно много света и добра, никто из героев не погибает на страницах. Итог простой: задумка — на масштаб «Песни Льда и Пламени», а на выходе — всего 121 страница. История о юных Икарах и ветрах могла бы стать эпопеей, но так и осталась светлой, слишком короткой сказкой.

— Rune

«Гавань Ветров» Джорджа Мартина и Лизы Таттл оставила у меня ощущение вдумчивой, негромкой, но цепляющей книги. Это не развлекательное чтиво на один вечер, а история, которую проглатываешь медленно, с раздумьями. Мир здесь далёк от Вестероса: планета почти полностью покрыта океаном, люди живут на разбросанных по волнам островах-государствах. На вершине социальной пирамиды — летатели с механическими крыльями, использующие особые местные ветра. Они не подчиняются правителям, летают между островами и наследуют крылья, если не имеют преемников — передают их другим летателям, лишившимся своего дара. В центре сюжета — Марис с Малого Эмберли, дочь рыбака, решившая во что бы то ни стало стать летателем. Через её попытку прорваться сквозь многовековые социальные условности Мартин выстраивает типичную для себя морально-этическую лабораторию. Здесь мало внешних приключений, зато много социальной и философской фантастики: вопросы справедливости и привилегий выведены на первый план, временами даже слишком прямолинейно. Узнаётся фирменная интонация Мартина — лирическая печаль, периодически скатывающаяся почти в безнадёжность. Но персонажи не ломаются, упрямо держатся за свою цель и пытаются сдвинуть устоявшийся порядок. В целом «Гавань Ветров» — не для тех, кто ждёт второго Вестероса или сплошного экшена, а для читателя, которому интересен другой Мартин: социально-философский, серьёзный и немного меланхоличный.

— Fly

Где же тут Мартин?

Стратегия «прочитать всё у любимых авторов» иногда подкидывает сюрпризы. Так к мне в руки и попал «Шторм» Джорджа Мартина и Лизы Таттл — и это оказалась весьма необычная для Мартина вещь. Мир тут интересный: планета, почти сплошь из океана, отдельные острова-государства и давнее Крушение звездолёта, после которого в космос уже не вернуться. Из обшивки корабля сделали крылья-парапланы, позволившие летать между островами. Со временем Летатели превратились в наследственную закрытую касту, а Крушение стало легендой. Как водится, замкнутость привела к вырождению: крыльев всё меньше, падений всё больше… пока не появляется Марис, дочь рыбака, и не переворачивает весь устоявшийся порядок. Две первые повести, на мой вкус, написаны в прямолинейном героическом ключе и кажутся чересчур пафосными, хотя сам мир проработан добротно и без заметных логических дыр. Зато третья повесть ощутимо сильнее: Марис уже пожилая женщина, пережившая авиакатастрофу и потерявшая возможность летать, а крылья были смыслом её жизни. Здесь отлично показана психологическая травма стареющего человека, да ещё и вплетена интрига с конфликтом Правителей, Летателей и Однокрылых — вот тут, по ощущениям, явно слышен голос Мартина. В целом книга вполне достойная, особенно для тех, кто любит темы неба, полётов и закрытых каст. Не шедевр уровня лучших работ Мартина, но почитать определённо стоит.

— Storm

Книга оставила приятное впечатление: не шедевр, не «чтиво на взахлёб», но тёплая, с атмосферой мечты о небе и свободе. Фантастика здесь внешне простая, без хитроумных загадок и безумного экшена, но за спокойным сюжетом крепко держат и тема, и герои. В основе истории — путь Марис, дочери рыбака, которая не смирилась с тем, что правила её мира закрывают небо для таких, как она. Мечтая о серебряных крыльях летателей, она не просто лезет наперекор обстоятельствам, а буквально меняет законы, давая шанс детям бескрылых подняться в воздух. Это борьба за право однокрылых существовать наравне с прирождёнными летателями, за признание, за возможность летать без оговорок и клейма «второго сорта». Марис получилась живой и небезупречной. Она не похожа на идеализированных романтических красавиц: упрямая до жесткости, временами эгоистичная, резкая и непримиримая, часто ошибающаяся. Но именно её готовность признавать промахи и исправлять их, даже ценой личного покоя и безопасности, делает образ убедительным. В решающем противостоянии она снова остаётся верна себе: рискует всем ради справедливости и ради шаткого мира в сообществе летателей — гордых, обидчивых, строптивых, и рожденных, и однокрылых. Авторы создали запоминающийся мир ветров и штормов, не слишком сложный, но самобытный. Характеры выписаны не одинаково глубоко, однако наблюдать за ними интересно. Для меня это получилась красивая, негромкая фантазия с настоящим, не показным смыслом.

— Ten

Самая, пожалуй, романтичная книга у Джорджа Мартина — романтичная не сюжетом, а атмосферой, хотя жестокости в ней хватает. В центре — путь одной женщины через всю жизнь: от девчонки, мечтающей о небе, но не имеющей на «крылья» никакого права, до старухи, упрямо держащейся за эту мечту, когда силы уже на исходе. Она раз за разом идет против правил и традиций, против того, что от неё ждут, и в решающий момент выбирает не любимого человека и не спокойную семейную жизнь, а небо. Персонаж прописан так, что веришь каждому её решению, даже когда оно кажется безумным. В этом и сила Мартина: он показывает, как мечта может стать важнее всего остального, и делает этот выбор одновременно вдохновляющим и страшным. В итоге книга оставляет ощущение светлой тоски: это красивая, горькая история о том, что верность своей мечте всегда чего-то стоит.

— Shadow

«Гавань Ветров» оставила у меня странное ощущение недосказанности и скуки, особенно на фоне серии про Перн Маккефри, с которой я невольно её сравниваю. Мир вроде бы похож: последствия высадки звёздных колонистов, необходимость выживать на новом «камне», регресс технологий — сама по себе идея очень романтичная. Но у Маккефри история и устройство мира раскрываются постепенно, через несколько книг, и прошлое перинитов ощущается важным. У Татл же всё ограничивается парой строк: прошлое островитян почти не играет роли, а герои просто плывут по волне грядущих перемен. С персонажами похожая проблема. Периодически всплывают «родственники» знакомых образов (местный бард – практически Робинтон), но глубины в них мало. Марис подана как сильная героиня, способная сдвинуть горы, однако жители островов слишком легко поддаются её речам — меняют мнение за один разговор, без реального сопротивления. Из‑за этого я так и не смогла поверить ни ей, ни их мотивам. Конфликт выглядит упрощённой версией того, что было на Перне: есть политика, военная угроза, внутренние споры касты летателей, но всё какое-то вялое и лишённое веса. Решения принимаются резко, без попытки оценить последствия. В итоге книга воспринимается как случайный том из середины цикла: размеренное описание полётов, бесконечные споры, где Марис всё равно выходит победительницей, и за 448 страниц почти ничего действительно значимого не происходит.

— Sand

«Шторм в Гавани Ветров» стал для меня настоящим книжным открытием: роман зацепил сразу и не отпускал до конца. Мир Гавани Ветров — это россыпь островов, разделённых опасными водами, где на путников охотятся морские чудовища. Тем, у кого нет крыльев, остаётся только рискованный путь по морю, тогда как сообщения между Правителями переносят по воздуху летатели. Их крылья сделаны из ткани солнечного паруса и обшивки земного космического корабля, а право носить их издавна передаётся по наследству старшему ребёнку в семье летателя. На этом фоне звучат знакомые по «Всадникам Перна» Маккефри мотивы: слом традиций, пересмотр устоев, выбор нового курса. Марис, дочь рыбака, став приёмной дочерью летателя, получает шанс подняться в небо. Её личная мечта постепенно превращается в толчок к переменам всего уклада жизни. В трёх историях, составляющих книгу, показано, как один её шаг запускает цепную реакцию перемен, хотя сама Марис этого до конца не понимает. Это книга о сильной женщине и о романтике полёта, когда вместе с героиней словно чувствуешь крыльями надвигающуюся бурю. Для меня роман однозначно вошёл в число самых ярких чтений года.

— Blaze

До этой книги я знала Джорджа Мартина только как автора «Песни Льда и Пламени», поэтому было любопытно увидеть его в другом жанре и формате. Действие разворачивается на необычной Планете, почти целиком покрытой океанами. Люди обитают на островах, а связь между ними держится на особом сословии — летателях. Это местная аристократия: крылья передаются по рождению или от других летателей, потерявших свои. Правило простое и жесткое: если ты не летатель, то о крыльях можешь даже не мечтать. На этом фоне особенно выделяется Марис, дочь рыбака, решившая во что бы то ни стало стать летателем и тем самым бросившая вызов вековым устоям Планеты. По сути, роман рассказывает о бунтарке, которая идет против системы и добивается права на свободу и собственные крылья. В полном восторге я не осталась, но идея мира и сама история показались мне любопытными и точно заслуживают внимания.

— Mist

После прочтения ещё долго остаётся странное послевкусие: словно на лице всё ещё ощущается порыв ветра, в спину бьёт солнце, а над головой только бесконечное лазурное небо. Джордж Мартин, чьё «Песнь Льда и Пламени» навсегда связалось у меня со звоном стали и тяжестью земли под ногами, здесь совсем другой. В этой небольшой книге он лишь приоткрывает дверь в мир, где люди действительно могут летать — с искусно сконструированными крыльями за спиной. Через три короткие истории мы видим самые важные моменты жизни Морис и шаг за шагом проживаем вместе с ней испытания разума, тела и характера. Морис не выглядит привычным безупречным героем: она колеблется, ошибается, принимает тяжёлые решения и потом живёт с их последствиями. В этом её сила и притягательность. Главное же в том, что Мартину удаётся почти физически передать сам полёт — лёгкость, радость, чувство всемогущества и ту давнюю мечту, ради которой Морис проходит всё, что ей выпало. Это короткое, но удивительно насыщенное путешествие.

— River

«Гавань Ветров» произвела на меня сильное впечатление: книга и красивая, и до ломоты в горле печальная, как та девочка с улетевшим шариком. Мир сразу напоминает «Перн» Маккефри: потомки земных звездоплавателей живут в феодальном обществе с кастами всадников и летателей, где полёт над всепланетным океаном — и высшая свобода, и смертельный риск. На фоне этого мира проходит вся жизнь Марисы, дочери простого рыбака, ставшей летателем, «крылатым человеком», дерзнувшим подняться над привычными порядками и сломать вековые традиции — с последствиями, которые оказываются куда горче, чем она ожидала. Интересно, что в рецензиях на «Гавань Ветров» почти все хвалят именно Джорджа Мартина, хотя его женские персонажи в «ПЛиО» в основном неприятны или спорны: Серсея, Лиза Талли, Аша Грейджой, Бриенна, Санса, Арья, Кейтилин, Дейенерис. Недаром фанаты нередко называют его женоненавистником. На этом фоне Мариса гораздо ближе к тому, что пишет Лиза Таттл в своей «феминистической научной фантастике»: женщина, сталкивающаяся с мужской тиранией и всё же побеждающая. Историю создания романа я не знаю, но ругать его точно не за что. В итоге это роман о Свободе и борьбе за неё, где полёт — её главный символ. И иногда шарик всё-таки возвращается — уже другим, но всё таким же голубым.

— Echo