Предел

На пределе

У меня с С. В. Лукьяненко давняя и противоречивая история. Как автора фантастики я люблю его уже четверть века, а вот его публичный образ порой настолько не совпадает с теми гуманистическими идеалами, что звучат в книгах, что возникает устойчивый когнитивный диссонанс. Иногда жалею, что он не остался для меня просто именем на обложке. К циклу «Соглашение» я шла с надеждой на старую добрую космическую оперу. Люблю космос, «Звездные войны», «Стартрек», «Вавилон-5», Mass Effect. Но в итоге «Порог» и продолжение показались чересчур «винтажными»: старые идеи, научные допущения и штампы. Принцип невмешательства отсылает к Стругацким, разумный корабль – к трилогии Энн Леки об империи Радч, Ксения напоминает Нийю из «Через тернии к звездам», политика – «Стартрек» и Mass Effect. Космос у Лукьяненко здесь скорее фон, главное – взаимодействие разумных (в основном людей): социальное, политическое, межвидовое, дружеское, романтическое и сексуальное. Эротики, по мнению части читателей, многовато, но меня больше раздражает терминологическая неграмотность: роман Криди и Анге называют зоофилией, хотя Криди – не животное, а разумный представитель иного вида, и такие обвинения выглядят расизмом и ксенофобией. Снова появляются почти дети, чья «юность» пока никак не влияет на смысл и кажется уступкой подростковой аудитории или отголоском крапивинских корней автора. Вторая часть цикла показалась динамичнее и логичнее «Порога»: сюжетные линии сходятся, тайны раскрываются, «Марк» по‑прежнему великолепен. При этом финальная мелодрама Ксении и Матиаса с надуманным хэппи-эндом выглядит слащаво, гигантский «рояль в кустах» с предсказуемым божеством внутри – чересчур, а часть экипажа вообще похожа на статистов, которые появляются раз в двести страниц ради пары фраз. Надеюсь, в следующей, желательно заключительной части Лукьяненко все-таки расставит акценты и обойдется без любимых открытых финалов. Послевкусие от цикла – как «космическая еда» из детства: раздавленные ягоды в тюбике – вроде знакомо и даже приятно, но чего-то не хватает. И да, забавно слышать про «отсутствие шовинизма», когда Николаев вдруг становится южнороссийским, а Трускавец неожиданно «уезжает» в Польшу.