Пища богов

Время первых.

«Пища богов» оставила у меня двойственное впечатление: сначала читается как саркастическая фантастика, а к финалу превращается в мрачную философскую притчу. В начале романа Уэллс выводит почти гротескных ученых, увлечённых исключительно идеей. Им не нужна личная выгода, они просто проверяют, что выйдет из их открытия, не представляя последствий. Пищевая добавка, ускоряющая рост головастиков, быстро приводит к гигантским цыплятам, крысам, осам. Люди геройски уничтожают этих тварей, десятки гибнут, и кажется, что опасность побеждена. Но, как в «Роковых яйцах» Булгакова, самое страшное начинается после кажущейся победы: искра уже попала в пороховую бочку. На сцену выходят посредственности вроде Уинклса, наживающиеся на чужом открытии и раздувающие угрозу до чудовищных масштабов. Он уговаривает применить вещество к детям, зная, что «Пищу богов» нельзя отменить: отказ означает смерть. Опыт на собственном ребёнке, потом на детях знакомых — так рождается новый человеческий вид. Эти гиганты не хуже и не лучше обычных людей, но мир создан под «нормальные» размеры, а великанам нужна постоянная подпитка Пищей, простые магазины их не насыщают. Столкновение видов становится делом времени. Постепенно сочувствие Уэллса смещается к великанам: их жалко, пока они гонимы, пока стремятся к любви, творчеству и равным правам. Но как только они выпрямляются во весь рост и готовятся к войне, симпатия тает — впереди резня. К финалу исчезает авторская ирония, на первый план выходит Уэллс-философ, и роман, на мой вкус, становится менее увлекательным. Автор пытается верить в более высокий интеллект гигантов и минимизацию насилия, но текст не даёт поводов для оптимизма.

— Riv

«Пища богов» Герберта Уэллса оставила у меня довольно прохладное впечатление: идея мощная, а вот эмоционального отклика почти не было. В основе сюжета — классическая история о том, как гениальный научный эксперимент выходит из-под контроля. Учёные создают «пищу богов» — по сути, универсальный увеличиватель, который в неконтролируемых масштабах распространяется по окрестностям. Зачем именно им было нужно такое открытие, остаётся туманно: они торжествуют, внедряют своё изобретение, увлекаются экспериментами, в итоге доводя дело до войны с породнёнными ими же гигантами. Особенно абсурдно выглядит то, как планомерно «кормят» этим детей. На этом фоне реакция одного из создателей в финале кажется издёвкой: он искренне удивляется, как мир дошёл до войны, почему гигант-сын страдает и его собратья собираются воевать. Вместо осознания своей роли в катастрофе он предпочитает видеть причину только в людской жестокости и ограниченности. Концовка у романа открытая: раса великанов собирается подмять людей под себя, рассуждая в духе «мы больше — значит, имеем право» и строя «новый мир», а люди, разумеется, не готовы просто так сдаться. Но при всём этом книга меня не задела: сюжет показался вязким и почти не развивающимся, многие детали ни к чему не привели, персонажи остались плоскими, а язык оригинала, с учётом давности текста, местами читается тяжеловато. В итоге для меня это скорее любопытный исторический артефакт фантастики, чем действительно увлекательное чтение.

— Light

"В мире не могут одновременно существовать великаны и карлики..."

Книга оставила двойственное впечатление: начало показалось увлекательным и живым, а финал – уже не таким впечатляющим. По сути, это история о том, как двое ученых создают «пищевую добавку», ускоряющую рост живых организмов. Сначала они экспериментируют на курицах, но вскоре исследование выходит за рамки лаборатории: один из ученых решается дать «пищу богов» собственному сыну, затем ее начинают давать и другим детям. В результате вырастают великаны, и мир вынужден столкнуться с вопросом: готовы ли люди принять таких «чужих» рядом с собой? Ответ, увы, очевиден – нет. Конфликт «больших» и «маленьких» тянется испокон веков, и я сама не уверена, как бы отнеслась к великанам, появись они в нашей реальности. Может быть, Герберт Уэллс прав: гиганты и «карлики» просто не уживаются. Мне было интересно наблюдать, как «пища» входит в жизнь общества, как растут дети, местами я искренне смеялась, местами становилось не до улыбок. Но в какой‑то момент фантастика постепенно уступила место социологии и философии. Наверное, без этого Уэллс уже не был бы Уэллсом, хотя иногда очень хочется от него именно чистой фантастики. Утешает лишь одно: впереди еще не прочитанные книги автора. «Великое и малое не могут найти общий язык. Но в каждом вновь родившемся человеке дремлет зерно величия, дремлет – и дожидается Пищи».

— Crow

Но лучше бы это были марсиане.

Знакомство с Гербертом Уэллсом у меня вышло крайне неудачным. До «Пищи богов» я его почему‑то вообще не читала, хотя к фантастике отношусь хорошо, да и фильм про машину времени смотрела. Просто так сложилось, что его книги мне не попадались. И вот вместо желанных марсиан в руки попал именно этот роман — и впечатления оказались весьма сомнительными. Замысел вроде бы благородный: учёные мечтают победить голод и создают особый порошок — «Пищу богов». На деле всё оборачивается кошмаром: по улицам носятся чудовищные цыплята, гигантские крысы рвут лошадей, чудовищных размеров настурция оплетает дом, появляются огромные пчёлы, муравьи, уховёртки, пиявки и крапива. Уничтожить всё это очевидное зло никому не кажется неправильным. Но парадокс в другом: тем же самым веществом без особых сомнений кормят человеческих младенцев. Так появляются гиганты, которые взрослеют, начинают рассуждать и приходят к выводу, что им невозможно сосуществовать с «пигмеями». Вот вокруг этого и строятся главные вопросы романа: надо ли было остановить гигантских детей, пока было можно? Можно ли идти на такое ради спасения человечества? Что станет с планетой, если её будущее видят лишь как ступень к какому‑то абстрактному «великому» завтра? Финал, вместо мощной развязки этих моральных конфликтов, оборачивается для меня затянутой и скучной патетикой. После всего прочитанного остаётся одно чувство: лучше бы моё первое знакомство с Уэллсом началось всё‑таки с марсиан.

— Mist

«Пища богов» Уэллса я взялся читать после булгаковских «Роковых яиц» — и не пожалел. Книги часто сравнивают, и основа у них действительно перекликается, но впечатление такое, что идеи у авторов всё же выросли по-разному и независимо. Уэллс строит сюжет вокруг сразу нескольких учёных, целиком погружённых в эксперименты с ростом живых организмов. Их разрозненные исследования сходятся в создании гераклеофорбии — волшебного на вид порошка, той самой Пищи богов, которая многократно ускоряет развитие всего, на что попадает. Естественно, вещество утекает за пределы лабораторий, и начинаются катастрофы: гигантские насекомые, ненормально разросшиеся растения, изменённые животные и, главное, люди. Собственно, человеческий мир здесь и становится ареной основной драмы. Люди спокойно сражаются с осами размером с птицу, с крапивными джунглями и крысами-убийцами, но мирно ужиться с новыми разумными существами, Детями Пищи, так и не могут — слишком уж они другие и слишком высоко над обычными людьми возвышаются. Финальное решение конфликта у Уэллса кажется мне куда логичнее, чем булгаковский «внезапный мороз». Единственное, что осталось не до конца понятным: потомство Детей Пищи — его тоже нужно заново кормить гераклеофорбией или эффект передаётся дальше сам по себе?

— Ten

Гиганты-расисты

«Пища богов» Герберта Уэллса оставила у меня очень странное впечатление. Автор, давший миру «Машину времени», «Войну миров» и «Человека-невидимку», вдруг выдает роман, который по уровню больше похож на те его слабые вещи вроде «Когда спящий проснется» или «Первые люди на Луне». Основная идея проста: двое ученых сами по себе, без заказчиков и особых целей, создают вещество, превращающее живых существ в гигантов. Никаких новых качеств, кроме размеров, оно не дает. С практической точки зрения это выглядит абсурдно: огромная корова и опаснее, и затратнее обычной, а уж гигантские люди и вовсе выглядят угрозой. Тем не менее они начинают эксперименты — сперва на животных (сразу появляются гигантские осы), а потом и на людях, выбирая подопытными собственных детей, несмотря на протесты окружающих и страдания жены. Пища постепенно разносится по миру случайным образом, и гиганты начинают рождаться в самых разных семьях, даже в королевской: британская принцесса тоже вырастает великаншей и знакомится с Редвудом-младшим. Уэллс явно сочувствует этим великанам. Они воспринимают себя как новую, высшую ступень развития, уверяют, что превосходят «пигмеев» не только физически, но и умственно с нравственно, и связывают это с генетическими изменениями. В их речах много пафоса, местами прямо сквозит что-то вроде нацизма: они не хотят «убивать», но собираются дать бой человечеству и требуют себе будущего на земле. При этом мир, естественно, не готов к их появлению, обычным людям они мешают, потребляют массу ресурсов и ломают привычный уклад. Конфликт обостряется, когда общество не принимает любовь Редвуда-младшего и гигантской принцессы. Пара пытается бежать, по великану даже стреляют, он с трудом вырывается и присоединяется к другим гигантам. Оскорбленный Редвуд-старший, сам когда-то запустивший весь этот эксперимент, возмущается покушением на сына, хотя именно его безответственность привела к катастрофе. В итоге его отправляют парламентером к великанам, чтобы передать требования: изолироваться в резервации и не мешать «пигмеям». Гиганты отвечают воинственно, не собираются уступать и готовы сражаться за свои права и «мир великанов». При этом на деле принципиальной разницы между «пигмеями» и великанами нет: поменяй их местами — и поведение сторон осталось бы тем же. Никакой реальной пользы для развития человечества эти гиганты не несут, только усугубляют проблемы. Уэллс, на мой взгляд, боялся довести идею до конца: финал открыт, нам не показывают, кто победил, хотя ответ тут был бы очень показателен.

— Onyx

Книга оставила странное, но сильное впечатление: начинается как абсурдная научная фантазия, а вырастает в довольно мрачную социальную притчу. Британские ученые обнаруживают, что рост живых организмов происходит рывками: сначала накопление энергии, потом скачок. На этом открытии они создают чудо-порошок, делающий рост постоянным и равномерным. И мир быстро превращается в цирк кошмаров: цыплята размером со страуса, насекомые гудят как лесопилка, огромные свирепые крысы — и это только начало. Смешное окончательно сменяется тревогой, когда в результате экспериментов появляются люди-гиганты. Сначала это лишь вечно голодные и непоседливые дети, которых заставляют работать, чтобы прокормить их аппетиты, измеряемые тоннами брюквы. Со временем они становятся огромными мужчинами и женщинами, чье существование превращается в головную боль для «нормального» мира — политиков, производителей, дельцов. Уэллс делает этих великанов воплощением народа: мощного, но загнанного системой, где все блага достаются узкому кругу избранных. Когда власть пытается изолировать или уничтожить гигантов, те прямо заявляют: раз уж семя посеяно, никакие мелкие «пигмеи» не смогут задушить его рост. Итог прост: под маской фантастики у Уэллса жесткая критика классового устройства и уверенность, что подавить естественное стремление к переменам не получится.

— River

Перспективы апгрейда человекообразной обезьяны

«Пища богов» Герберта Уэллса для меня — роман второго ряда его наследия, не такой культовый, как «Война миров», «Человек-невидимка», «Машина времени» или «Остров доктора Моро», но по идеям совершенно не менее значимый. Сюжет перекликается с булгаковскими «Роковыми яйцами»: упрямые ученые находят способ вырастить гигантских кур. У Булгакова это облучение яиц (повесть сначала вообще называлась «Луч жизни»), у Уэллса — особая добавка в пищу уже вылупившихся цыплят, резко ускоряющая рост. Дальше пути расходятся: у Булгакова всё оборачивается экологической катастрофой, а у Уэллса эксперимент перерастает в создание новой расы людей-гигантов. Уэллс продолжает тему, начатую в «Острове доктора Моро», где попытка сконструировать человека из животных кончилась крахом. В «Пище богов» он заходит с другой стороны: Бенсингтон и Редвуд фактически «улучшают» собственных детей и получают богоподобных гигантов — не только физически, но и интеллектуально. Автор явно на их стороне и всерьёз задается вопросом: можно ли с помощью науки осознанно апгрейдить человека. Эта старая книга всплыла в памяти, когда я читал «21 урок для XXI века» Юваля Ноя Харари: он уже без всякой фантастики пишет о реальной перспективе искусственного «усовершенствованного образца» человека. На этом фоне особенно тревожной выглядит риск биологического расслоения общества — не по классу или нации, а по самому виду, когда «улучшенные» станут смотреть на нас как на отсталых. Питер Уоттс в «Ложной слепоте» добавляет ещё один ракурс — целевой апгрейд людей под конкретные задачи и среды, превращение человека в инструмент. В итоге роман Уэллса, написанный более ста лет назад, неожиданно точно попадает в сегодняшнюю повестку: вторжение технологий в человеческую природу уже не кажется фантастикой, а вопрос «игры в богов» перестает быть абстрактной метафорой.

— Jay

Книга оказалась для меня почти нечитабельной: дочитала с усилием и без удовольствия, хотя очень хотелось «прикоснуться» к отцу sci-fi. Оценку выше единицы поставила только из уважения к роли Герберта Уэллса в жанре и узнаваемым сюжетным ходам, которые теперь кажутся клише: побег «вируса» из лаборатории, зомби-апокалипсис (здесь — гигантские насекомые и животные), восстание созданий против создателей. Сюжет простейший. Два учёных создают особую Еду, от которой живые существа вырастают до чудовищных размеров. Сначала экспериментируют на курицах на ферме, но вещество выходит из-под контроля и попадает в окружающий мир: огромные осы, жуки, куры терроризируют окрестности, их с трудом уничтожают. Затем учёные переходят к детям, и появляются гиганты-люди. Мир, естественно, отвечает страхом, войнами, притеснениями, и роман обрывается на конфликте гигантов с человечеством. Стиль, подача и персонажи показались невыносимо наивными и тяжёлыми для восприятия: и «по диагонали» читать не получалось, и вдумчивое чтение давалось сквозь скрежет зубов. Если бы не две игры, на которые книга навела, бросила бы её в самом начале. Да, Уэллс остаётся классиком и основателем жанра, но для современного развлекательного или философского чтения, по моим ощущениям, его проза почти не работает. Вряд ли вернусь к этой книге по собственной воле — разве что в рамках условного задания «изучить сай-фай». Для себя решила: слишком мучительно, рекомендовать не могу.

— Vipe

Книга производит странное, но притягательное впечатление: вроде бы научная фантастика, а на деле — мрачновато-ироническая сказка с готическим душком. Уэллс запускает сюжет в глухом лесном захолустье: одинокая ферма, тревожные отголоски, и вдруг — нелепая мелочь вроде просыпанного корма для цыплят, которая оборачивается чередой драм. Начинается почти как абсурдный английский лимерик: цыплята дорастают до того, что загрызают кошку, грибы взмывают выше дома, а таинственная Пища — то ли «Пища богов», то ли «Пища для рекламы» — будто специально просит надписи «Съешь меня». За внешней сказочной неразберихой прячется тщательно выстроенная аллегория: Уэллс противопоставляет «мелкий» XIX век стремительно наступающему «гигантскому» XX, вплетая в сюжет революцию и реакцию. В итоге это не столько классическая НФ, сколько гротеск с мощным социальным зарядом, очень в стиле Уэллса. Финальное ощущение — прочитал будто бы фантастический фарс, а думаешь потом о вполне реальных вещах.

— Echo