Таинственный мистер Кин

Как ты могла, Агата Кристи?

Уважаю Агату Кристи как мастера детектива, поэтому сборник о Харли Кине меня откровенно удивил — и не в лучшую сторону. Особенно странно осознавать, что, если верить Википедии, этот персонаж был одним из ее любимчиков. Двенадцать рассказов читаются как наброски: идеи есть, атмосфера намечена, но ощущение, будто перед тобой не законченные истории, а черновики. Харли Кин по замыслу держится на загадочности, и недосказанность вроде бы идет ему на пользу, но даже так он остается не живым героем, а смутным силуэтом. Сюжеты обрываются не как продуманный открытый финал, а как будто автору просто наскучило развивать тему. Все завязано на мистере Саттерсвейте, который, кажется, знаком со всей аристократией, и в этом кругу постоянно всплывают преступления: убийства из ревности или ради удовольствия «потому что мог», инсценировки несчастных случаев, хитрые схемы с радио и газом, подстава невиновных, грубый обман человека с потерей памяти, драмы из-за гордыни — вплоть до сцены, где последней купюрой прикуривают сигарету. Если бы Кристи раскрыла эти задумки с глубиной своих романов, это мог бы быть отличный цикл, а не несколько сжатых абзацев на хорошую идею. Отдельно раздражает мистер Саттерсвейт. Он уверен в собственной невероятной проницательности, Харли Кин постоянно это подпитывает, но в итоге Саттерсвейт выглядит не мудрым наблюдателем, а смешным самодовольным дурачком. На фоне Арлекина и образа Смерти, похожей на Люцифера, его фигура кажется особенно мелкой. В итоге сборник оставляет чувство нереализованного потенциала и досады: замысел интересный, исполнение — нет.

— Aero

Книга оставила двойственное впечатление: сначала было любопытно и даже увлекательно, но чем дальше продвигалась, тем сильнее чувствовалось однообразие. Сюжет строится на цепочке отдельных историй: каждый раз происходит убийство или самоубийство, и рядом обязательно оказывается мистер Саттерсвейт. Именно он, а не Харли Кин, фактически ведёт расследования, размышляет, сопоставляет детали. Кин же словно призрак — появляется точно в нужный момент, направляет мысли Саттерсвейта, а затем исчезает. При этом весь этот образ «арлекина» для меня так и не сложился, даже с учётом финального рассказа. Есть сильное ощущение театральности: Саттерсвейт постоянно будто выходит на сцену и пересказывает произошедшее перед воображаемым залом, сами преступления поданы как мелодрама — любовь, ревность, смерть. В целом цикл показался неплохим, но читать его лучше дозированно, по паре рассказов, иначе атмосфера становится чересчур сладкой и «приторной».

— Echo

Драма под названием «Жизнь»

«Таинственного мистера Кина» Агаты Кристи я читала уже после её «Автобиографии» и была поражена: по увлекательности эта книга ничуть не уступает детективам, но совсем о другом. Это не классический криминальный цикл, а странная смесь мистики, символизма и театра. Арлекин здесь — не просто герой, а ключ к пониманию всего сборника: мир напоминает карнавал и постановку, где жизнь разворачивается как серия сцен и диалогов. Символизм, спиритические настроения рубежа веков, разговоры о смерти и потустороннем — всё это вшито в ткань текста, хотя написано заметно позже пика моды на мистику, уже в послевоенной усталости. Главные фигуры — мистер Саттерсвейт и Харли Кин. Один — наблюдатель и судья, другой — катализатор, режиссёр, иногда почти дьявол, подталкивающий людей к развязке их собственных драм. Кристи явно его обожала, и это чувствуется: Харли Кин — один из самых харизматичных её персонажей. Но наслаждаться этим мешает чудовищный русский перевод: стилистически корявый, с неточными словами, от которых у редактора всё внутри сжимается. Особый интерес книге придаёт биографический фон. Рассказы писались в годы смерти матери Кристи, измены мужа, её исчезновения и развода. Отсюда постоянный мотив усталости, ощущения чуждости собственной жизни, тема любви и неизбежной утраты. Финальная реплика о том, что имя Арлекина — Смерть, звучит пугающе лично, если помнить, через что прошла автор. Поэтому для меня «Таинственный мистер Кин» — не только эстетический жест в сторону символизма, но и, возможно, самое интимное произведение Кристи. Рекомендовать книгу всем не возьмусь: кому-то она покажется странной, кому-то невыносима из-за перевода. Но как художественный, исторический и биографический феномен она безусловно значима и точно не оставляет равнодушным.

— Mist