Расскажи мне, как живешь

Аннотация

В 1930 году Агата Кристи впервые отправляется в совместную экспедицию в Сирию со своим мужем – археологом Максом Маллованом. Эта поездка навсегда изменила жизнь и творчество Кристи, привнеся в них «археологические» сюжеты и мотивы. Смешные и искрометные, ее путевые заметки из Сирии – это не только книга о работе на раскопках, местных жителях в далеких и жарких восточных странах, об истории и ее находках, но прежде всего – мемуары о самой Агате Кристи. Той, которая решила, что хочет путешествовать и писать книги, которая делила с мужем все тяготы экспедиций, выходя из вагонов Восточного Экспресса в ливийские и сирийские пустыни. И, наконец, той, которая писала о своей жизни леди в неподходящих условиях экзотического Востока с непреходящим юмором и любовью.

Читает:Галина Чигинская

Рецензии

А что там у нас в Сирии?..

Эта книга Агаты Кристи по настроению и стилю больше всего напоминает живые путевые заметки. Читается легко, будто разговариваешь с доброй знакомой, а не с «всемирно известной детективщицей». Кристи описывает несколько совместных поездок с мужем в археологические экспедиции. Здесь и рабочие моменты раскопок, и походный быт, и детали жизни в приграничных с Турцией районах Сирии. Археологические нюансы поданы ненавязчиво, через бытовые мелочи и забавные ситуации, поэтому текст не превращается в сухой отчёт. Особое удовольствие доставляют её наблюдения за людьми — и за членами экспедиций, и за сирийцами, нанятыми на работы. Портреты получаются живыми, с мягкой иронией, юмором и без тени злости. Язык при этом удивительно простой, разговорный, будто перед нами слегка причёсанный дневник. В итоге это не только любопытный взгляд на археологию и поездки, но и возможность на пару часов оказаться рядом с леди Агатой. Если нужна лёгкая, тёплая и умная книга — эту определённо стоит открыть.

— Frost

С Агатой Кристи у меня сложные отношения: понимаю её значимость, но читать всё равно тяжело. Детективы уже пробовала — несколько штук, удовольствия почти не получила. Интеллектуально ясно, что именно она задала каноны жанра, опробовала массу сюжетных ходов, которые потом бесконечно переосмысливали другие авторы. Но странное дело: их книги мне интереснее. В Кристи я почти всегда заранее угадываю развязку; единственный раз ошиблась в «Скрюченном домишке» — просто с таким типом детектива столкнулась впервые. Решила отвлечься от её детективов и взяла «Расскажи мне, как живёшь» вместо объёмной «Автобиографии». Небольшая книга о жизни с мужем-археологом на раскопках в Сирии, казалось бы, должна читаться легко, но я застряла уже в начале. Поняла, что проблема именно в её языке: он для меня сухой, плоский, местами откровенно скучный. При этом иногда попадаются действительно живые, смешные эпизоды — ради них дочитала. Сильное раздражение вызвал перевод: масса фраз по-французски, вынесенных в сноски. Листать туда-сюда ради бессмысленных, по сути, реплик — сомнительное удовольствие. Форму оригинала, возможно, и сохранили, но читательский комфорт потеряли. Тем не менее книгу я оставляю у себя и всё же могу её рекомендовать: поклонникам Агаты Кристи и тем, кто любит мемуары и путешествия от первого лица. Я как раз из второй категории, поэтому «Расскажи мне, как живёшь» останется на полке среди книг о странствиях.

— Aris

Было приятно узнать про Агату с такой стороны.

Книга в целом оставила приятное впечатление, хотя без особого восторга. Ожидала большего, но все равно было интересно. Особенно ждала, что раз уж Агата вдохновилась настоящим «Восточным экспрессом», то в тексте будет больше подробностей об этом поезде. Когда он появился на страницах, подумала: «Вот сейчас начнётся что-то любопытное», но упоминание оказалось мимолётным. Зато сама подача истории порадовала: формально это биография, но ощущается скорее как живой дневник путешественника, а не сухой пересказ дат и фактов. Приключения и раскопки описаны очень ярко, в классическом духе Агаты Кристи. Понравилось, как она показывает себя с самоиронией — местами напоминает атмосферу её детективов. Сквозь текст видно, что Агата, словно Эркюль Пуаро, остаётся истинной леди в любых обстоятельствах. Все эти крысы, тараканы, песок, бесконенный дождь и проблемы с водой читаются с интересом, хотя сама я вряд ли смогла бы так жить, пусть человек и ко многому привыкает. В итоге я узнала о своём любимом авторе гораздо больше, чем ожидала, и ещё раз подумала, что биографии и книги на реальных событиях действительно стоит читать чаще. Надеюсь, всё описанное близко к правде.

— Riv

Цитаты

Самое лучшее в том, что засыпаешь страшно усталая и измученная головной болью, это тот чудесный сюрприз, когда на следующее утро просыпаешься здоровая и полная энергии.

— Vipe

Следует делать то, что делаешь, не отвлекаясь ни на что постороннее.

— Blitz

«Какое странное место, – заметил он, – все в буграх!» «Бугры, действительно уж! – воскликнул Полковник. – Неужели вы, непочтительная личность, не понимаете, что каждый из этих бугров – это погребенный город, история которого уходит на тысячи лет в глубь веков?»

— River

При том, как мы свыклись с нашими западными представлениями о ценности жизни, нам трудно приспособиться к другой шкале ценностей. И тем не менее для восточного сознания все это достаточно просто. Смерть неизбежно придет – она так же неизбежна, как рождение; придет ли она рано или поздно – на это исключительно воля Аллаха. И эта вера, это восприятие освобождает от того, что стало проклятием нашего нынешнего мира – от беспокойства. Они, может быть, не свободны от нужды, но они определенно свободны от страха. И досуг – это благословенное естественное состояние, работа – это противоестественная необходимость.

— Sand

«Но что он сделал, матушка?» «Ничего, клянусь перед Богом, перед Богом, это правда! Он ничего не сделал, только убил человека!»

— Rem

Время — это всего лишь образ мыслей.

— Storm

Есть несколько школ того, как складывать вещи. Есть люди, которые начинают паковаться за неделю и даже за две до отъезда. Есть люди, которые скидывают в кучку несколько предметов за полчаса до отъезда. Есть любители паковать аккуратно, ненасытные потребители мягкой упаковочной бумаги. Есть те, кто презирает бумагу и просто кидает вещи в чемодан и надеется на лучшее! Есть те, кто забывает взять с собой практически все, что им нужно! И есть те, кто берет с собой массу вещей, которые им никогда не понадобятся!Одно можно с уверенностью утверждать, когда пакуется археолог. Он пакует, главным образом, книги. Какие книги взять, какие книги возможно взять, для каких книг есть место, какие книги можно (с агонией) оставить. Я твердо убеждена, что все археологи собирают вещи так: они решают, какое максимальное число чемоданов многострадальная Компания Wagon Lit разрешит взять. Затем они до краев набивают эти чемоданы книгами. После чего они неохотно вынимают несколько книг и заполняют образовавшееся место рубашками, пижамами, носками и т. д.

— Aero

После ленча Макс спрашивает, что я думаю о Маке. Я осторожно замечаю, что, по-моему, он не очень разговорчив. Это же, говорит Макс, великолепно. Я себе не представляю, говорит он, что такое – оказаться в пустыне с человеком, который ни на минуту не перестает болтать! «Я его и выбрал, потому что он мне показался молчаливым».

— Ten

В наше время правит жизнью и усложняет ее безжалостная Молния. Блузки с Молнией снизу до верху, юбки с Молнией сверху до низу, лыжные костюмы с Молниями всюду. «Маленькие платьица» с совершенно ненужными кусочками Молнии – просто для развлечения. Почему? Есть ли что-нибудь более жуткое, чем Молния, которая решила вести себя с вами подло? Она ввергает вас в гораздо худшие беды, чем любая простая пуговица, зажим, застежка, пряжка или крючок и петелька.

— Sky

«Ближе к обеду приносят кошку […] это настоящая профессионалка. Она знает, для чего ее наняли, и незамедлительно приступает к своим обязанностям. Пока мы обедаем, кошка прячется в засаде за упаковочным ящиком. Когла мы разговариваем, или ходим, или слишком шумим, она смотрит на нас укоризненно, как бы говоря: «Я бы вас попросила… Как я могу работать в такой обстановке?!» Ее взгляд столь выразителен, что мы сразу же всецело ей подчиняемся […]. Пять раз во время обеда через комнату пробегала очередная мышь, и все пять раз кошка совершала свой великолепный прыжок. Никаких этих западных штучек, никаких заигрываний с жертвой – она просто откусывает у мыши голову, с хрустом сгрызает ее, после чего переходит к тушке. Жутковатое зрелище, но действует она вполне профессионально. Кошка прожила у нас пять дней. После этого – ни одной мыши, будто их и не было.[…] Она была холодна, расчетлива и беспристрастна. Кошка высшей квалификации! Суперкошка!» (с.119-120)

— Cairo