Павлик

Радиопостановка по повести Юрия Нагибина. 1941 год. Юный Павлик отправляется на войну в прифронтовую полосу литературным сотрудником в газету, основной задачей которой являлась пропаганда в сторону противника, направленная на сдачу в плен солдат Вермахта. Немало испытаний ждет его на пути...

**Довоенная жизнь и отъезд на фронт** Павлик Чердынцев - двадцатитрехлетний юноша, который выглядит на восемнадцать. Его воспитала мать, отец утонул за месяц до рождения сына. Мать развивала его физически, растила открытым и покладистым. На втором курсе института Павлик женился на Кате, хотя мать была против. В начале войны он записался в ополчение, но его вернули с дороги, студентам надлежало учиться. Участились бомбежки Москвы, Павлик дежурил на крыше и гасил зажигалки. Когда институт эвакуировали в Ташкент, он отказался ехать, явился в военкомат и попросился на фронт. Благодаря отличному знанию немецкого языка его направили в Главное политическое управление, где назначили инструктором-литератором газеты для войск противника Волховского фронта. Перед отъездом мать сказала ему, «Вот и кончилось наше детство, сыночек». **Дорога на фронт и первые испытания** Павлик ехал в трамвае с женой Катей. Она попросила его не быть Петей Ростовым. На сборном пункте он познакомился с корректором Ржановым, с которым позже спорил о немецкой культуре. Павлик отправился на фронт в колонне машин с наборщиком Енютиным и цинкографом Новиковым. По дороге он на привале раздал весь свой запас еды, чем вызвал недовольство старшего батальонного комиссара Нечичко, который назвал его маменькиным сынком. Павлик отморозил ноги, но скрывал боль. Нечичко растирал ему ноги снегом и учил, солдат должен себя любить, ложное геройство равно трусости. Колонна прибыла в Неболчи. **Работа в Политуправлении и конфликт с Хохлаковым** В отделе Политуправления Павлик попал под начало старшего политрука Хохлакова, который заставлял его оформлять альбомы с образцами листовок. Павлик мечтал о настоящей работе. Он познакомился с «поющим политруком» Кушнеревым. По дороге в Малую Вишеру Павлик напился спирта с художником Шидловским и в пьяном виде доложил дивизионному комиссару Шорохову, что колонна в порядке. Шорохов отнесся к нему мягко. Павлика стошнило, он страдал от стыда и унижения. Месяц спустя он продолжал сидеть в отделе с папками, пока другие ездили на передовую. Товарищи начали его чуждаться, называя «еще одна папочка, и враг будет разбит». Павлик пожаловался матери, та ответила, что не придет на помощь, он должен справиться сам. После разговора с Гущиным, Павлик обнаружил, что бойцы используют листовки для самокруток. Гущин отправил его на задание - проверить, куда сбрасываются листовки с самолетов. **Полет на бомбардировщике и боевой опыт** Павлик вылетел на ночном бомбардировщике с экипажем лейтенанта Чумакова. Он летел под видом корреспондента. Во время полета самолет попал под зенитный огонь и прожекторы. Павлик сбросил листовки над Тосно. Вернувшись, он признался летчикам, что проверял их работу. Летчики решили, что контроль необходимо установить на земле. После возвращения Павлик столкнулся с пьяным партизаном-лесгафтовцем Гурьяновым, который грозился пистолетом. Павлик вырубил его ударом в челюсть. Утром он вместе с Ржановым потребовал у Гущина перевода из папочек в газету. Хохлаков согласился отдать его в редакцию. Павлик работал в типографии, набирал собственную статью «Гитлеризм - это война». Во время бомбежки первая полоса первого номера газеты рассыпалась. Павлик, Енютин и Петров собрали набор заново. Павлик отвез набор в поезд-типографию, где вольнонаемный Корниенков отказался его принимать, но Павлик силой заставил его. **Интриги, ранение Беллы и гибель Елагина** На собрании Хохлаков обвинил Павлика в том, что он предоставил рупор врагу из-за истории с фельдфебелем Рунге, который вместо призыва к сдаче в плен крикнул «Хайль Гитлер!». Павлик включил передатчик и вывел машину под огонь, заставив Рунге кричать от страха, что его товарищи слышали. Шорохов зачитал приказ о благодарности Павлику. Во время очередной бомбежки Белла, корректор, была тяжело ранена осколками. Павлик навестил ее в госпитале, она была изуродована. Вскоре ее эвакуировали в тыл. Павлик отправился в командировку на передовую, но из-за аварии самолета задержался. Он пешком пошел через лес, наткнулся на немцев, в панике бежал, но затем взял себя в руки. Встретил лейтенанта, который рассказал, что наступление провалилось, немцы устроили котел. Павлик нашел тяжело раненного полкового комиссара Елагина. Ночью они попали в засаду, один из политруков погиб. Ханов, оператор, хотел бежать, но Павлик пригрозил убить его, если уронит носилки. Елагин просил отдать пистолет, чтобы застрелиться, но Павлик отказал. На рассвете Ханов дал Елагину свой пистолет, и Елагин застрелился, оставив записку, что никто не виноват. Павлик прогнал Ханова, похоронил Елагина и уничтожил свои документы. **Лесной отряд и гибель Павлика** Павлик выбрался на дорогу и встретил капитана, который приказал ему вести бойцов в атаку. Павлик в полубессознательном состоянии повел их, первым выбежал из березняка и участвовал в рукопашной. После боя он передал командование старшине Трифонову и стал политруком. Отряд решил не пробиваться к Волхову, а уничтожать просочившихся в лес немцев. Павлик проводил политбеседы, читал бойцам Пушкина. Он написал матери мысленное письмо, размышляя о смерти и бессмертии. Через три дня отряд, ослабевший от голода, пошел к Волхову. Во время переправы по льду немцы открыли пулеметный огонь. Павлик, Трифонов и Кочетков прикрывали отход. Кочетков подорвал пулеметное гнездо гранатой, но упал, сраженный очередью. Павлик выстрелил в немца, пуля попала ему в грудь. Он умер мгновенно, увидев перед смертью лицо матери. Трифонов похоронил его в яме под уступом берега и написал на березовом чурбаке просто «Павлик».