Грозовой перевал

«Грозовой перевал» Эмили Бронте оставил у меня странное чувство: книга бесит, раздражает, но оторваться невозможно. Мир романа — это глухой, продуваемый ветрами край, где не стихает вой холодного ветра и где люди, кажется, состоят из сплошных истерик и пороков. Пьянство, злоба, жалость к себе, глупость, мягкотелость — всё идёт по кругу, передаётся по наследству: дети повторяют судьбы и ошибки родителей, словно в каком-то мрачном эхо. Почти каждый персонаж вызывает ярость. Кэтрин вечно топает ножками и закатывает такие истерики, что в итоге доходит до нервного срыва и безумия. Хиндли — жалкий пьяница: сначала ревнует отца к найденышу, потом с чудовищным равнодушием относится к собственному сыну. Линтон — воплощение мерзкого нытика: его болезненность не вызывает ни грамма сочувствия. Даже Нелли, вроде бы милая, поражает бессмысленной болтливостью и неспособностью вмешаться там, где нужно. Но всех их перекрывает Хитклиф — безродный дикарь, демонический, злобный, почти инфернальный, и при этом одержимо, до безумия преданный. На такой фанатизм не способен ни один положительный герой. В итоге «Грозовой перевал» — роман о людях, которым явно нечем заняться, кроме как разрушать себя и других. Атмосфера мощная, персонажи выписаны ярко, но от обилия истерик и мрака временами действительно устаёшь.

«Грозовой перевал» Эмили Бронте произвёл на меня редкое впечатление: это мощная психологическая история, написанная женщиной о мужчине так, что оторваться невозможно, несмотря на мрак, страдания и наивность отдельных сюжетных линий. Мир романа мрачен, почти без просвета, страдают буквально все — и люди, и дом, и само пространство вокруг «Грозового перевала». Но именно через эту беспросветность проглядывает сила книги. Для меня особенно важно, что это хорошая книга, написанная женщиной о мужчинах: такие тексты редки, а читать их, на мой взгляд, стоило бы каждому, кто ищет в конце тоннеля хоть какой-то свет. Главная причина, по которой «Грозовой перевал» так врезается в память, — Хитклиф. Он «самый главный главный герой», хотя назвать его героем невозможно. Доброе намерение его приемного отца оборачивается трагедией для всех, кто оказался в радиусе нескольких миль и десятков лет от этого однажды подобранного мальчишки. При этом Хитклифа часто пытаются оправдать разговором о «гении, который пошёл не туда», но я так не считаю. Он не гениален: он изобретателен, вероломен, до предела эгоистичен и потому особенно умело использует любое обстоятельство в своих целях. Его успехи — результат внутреннего отказа от моральных ограничений, а не великого ума. Он застрял в обидах и вместо того, чтобы строить будущее, занялся методичным разрушением настоящего всех вокруг. И всё же в нём есть одна яркая черта, которую трудно не ценить, — блестящее чувство чёрного юмора. Он постоянно им пользуется, и, честно говоря, это оказалось для меня личным крючком: однажды меня с ним сравнили именно из-за этого юмора, и я взялся за книгу. Я понимаю, к чему в итоге привела такая «хитклифовская» манера существования, и стараюсь не повторять его путь. В итоге «Грозовой перевал» для меня — не идеальный, но абсолютно необходимый роман: жёсткий, местами наивный, но честный и болезненно точный в изображении человеческого эгоизма и разрушительной силы непрожитых обид.

Долго обходила «Грозовой перевал» стороной. Сначала были все романы Джейн Остин, потом «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте, и лишь затем я добралась до Эмили Бронте — и книга оказалась куда тяжелее, чем я ожидала. Это настоящий концентрат готики, но не за счёт описаний туманов и пустошей, а через людей. Атмосфера давит не пейзажами вокруг «Грозового перевала», а тем, что творится в душах: отвращение Кэти Линтон, ярость Хиндли Эрншо, отчаяние Хитклифа-старшего. Столько мрака и страстей на таком маленьком пространстве неизбежно порождают кровные конфликты, которые с годами лишь усиливаются и становятся всё болезненнее. Нравственных ориентиров здесь нет вовсе. Идеальных героев нет тоже: Эмили Бронте выписывает всех предельно резко и местами гротескно. Дьявольщина Хитклифа-старшего, трусость Хитклифа-младшего, невежество Гэртона Эрншо, жадность Кэтрин Эрншо, гордость Кэтрин Линтон, пристрастность и опрометчивость Эллин Дин — черты обнажены до предела, и именно поэтому персонажи кажутся пугающе живыми. В итоге получаем мощное, мрачное исследование эгоистичной, суровой человеческой природы. От романа такой силы и накала страстей я не ждала. «Грозовой перевал» — потрясающее, но тяжёлое чтение, которое стоит того, если вам интересно копаться в человеческой натуре.

«Грозовой перевал» Эмили Бронте произвел на меня впечатление книги, где о любви говорят языком ненависти и презрения к людям, и именно в этом ее сила. Мир романа — сплошное вырождение «благородных», которых снова и снова окунают в грязь Скворцов и Грозового перевала. На этом фоне Хитклиф выглядит почти честнее всех: он не строит из себя ангела, не устраивает показных жестов ради любимой, прямо заявляет, кого и зачем хочет женить, какие цели преследует, и заранее предупреждает, какие муки готовит окружающим. Никакого лукавого сатанизма — просто человек, который больше не видит вокруг людей, лишь слизь. По сути, все самое важное заканчивается со смертью Кэтрин. Дальше Хитклиф уже не живет, а методично издевается над всеми — и этим по‑своему продолжает любить ее, превращая чувство в непрерывную черную ненависть. Менее сильный характер попытался бы забыться в новой привязанности, но он таков не будет. Вместе с ним как будто издевается и Эмили Бронте: уродство каждого героя подчеркнуто по‑разному — от Линтонов до странной ключницы‑повествовательницы. Чувствуется, что подобные переживания нельзя просто позаимствовать из чужих историй; биография писательницы, к сожалению, почти растворена в судьбах сестер, но ясно, что она многое скрыла от читателей и от истории. На фоне классики — от «Ромео и Джульетты» до Тургеневских барышень и Анны Карениной — страсть в «Грозовом перевале» кажется куда более жизненной и дикой. Любовь между разными сословиями (а здесь и между разными расами) показана без прямых акцентов, но от этого только реалистичнее. Стихия, воплотившаяся в Хитклифе и в самом Грозовом перевале, пронизывает весь роман. Формально книга будто бы не о любви, но кто об этом помнит, когда видишь, как одинаковы по природе любовь и ненависть? Для меня это одно из величайших произведений, а ранняя смерть Эмили Бронте в 30 лет лишь усиливает ощущение, что она не зря пришла в этот мир.

Долгое время обходила «Грозовой перевал» стороной: когда-то в юности открыла, утонула в потоке имён, родственных связей и быстро сдулась, так и не разобравшись, кто кому кто. Сейчас решила пойти хитрее: сначала честно прочитала страниц семьдесят, почти не заморачиваясь над тем, кто чей родственник, а потом вернулась к началу и перечитала заново. На этот раз Эмили Бронте меня не одолела. Мир у неё устроен как жестокий эксперимент безумного учёного: берётся человек с мощным внутренним потенциалом, жаждой жить, любить и сиять — и его сознательно «выращивают» в такой душной, уродующей среде, что выхода, кроме как стать чудовищем, почти нет. Хитклиф словно оказался в психологической «вазе», которая навсегда искривила его характер. Разбей её потом — поздно, уже вырос как вырос, и никакая последующая любовь или забота не способны это до конца исправить. На его фоне остальные фигуры бледнеют. Кэтрин — типичная истеричная эгоцентристка, возможно даже нарочито утрированная, но в замкнутом пространстве поместья такие характеры вполне могли возникнуть. Служанка выполняет в основном функцию двигателя сюжета, Гэртон любопытен как вторичное отражение опыта Хитклифа. Линтоны выглядят слишком дохло, чтобы воспринимать их всерьёз. Отдельный загадочный элемент — смешной до нелепости рассказчик, который своим комизмом выбивается из общего мрачного тона и скорее напоминает уступку литературной моде. Финал верится хуже всего: он слишком приторный и неправдоподобный по сравнению с той жёсткостью, с которой Бронте выстраивает всё остальное.

«Грозовой перевал» привлёк меня в первую очередь названием — звучит мощно и красиво. Плюс в «Сумерках» Изабелла Свон постоянно восхищалась этой книгой, и мне стало любопытно, что же там такого, если Белла всё время сравнивает себя с Кэтрин. Я ждала сильной, эмоциональной истории, чуть ли не читательского праздника, но вместо этого получила одно сплошное разочарование. Мир романа показался мрачным, а сюжет — замкнутым на бесконечных страданиях и странных поступках персонажей, которые почти никогда не выглядят логичными или оправданными. Особенно тяжело мне дались обе Кэтрин. Поступки первой вызывали раздражение, но я ещё была готова это принять. А вот когда вторая Кэтрин, её дочь, пошла по тем же рельсам и повторила ту же модель поведения, это окончательно отбило интерес. Создалось ощущение, будто автор просто продублировала одну и ту же историю, только в другом поколении, да ещё и с героями, которые ведут себя как люди на грани безумия. В итоге книга, которую я долго откладывала «на сладкое», оказалась абсолютно не моей. Закрыла «Грозовой перевал» с чувством усталости и пойду, пожалуй, лучше перечитаю «Сумерки».

Душа как поле битвы добра и зла

«Грозовой перевал» Эмили Бронте произвёл на меня редкое ощущение: будто книга слишком велика для человеческих сил, а её смысловая плотность буквально давит. Похожее ошеломление я помню только после «Золотого храма» Мисимы — то же чувство, что понимаю лишь часть, а остальное остаётся недоступным. Аннотация моего издания («Азбука. Большие книги») сводит роман к «роковой любви и мести», и это обидно упрощает текст. Да, эта линия есть, но «Грозовой перевал» я воспринимаю прежде всего как семейную сагу о двух родах — Эрншо и Линтон, чьи судьбы странно сплетаются и разрываются. В эту сеть вплетён Хитклиф, фигура куда более крупная, чем просто герой любви и ненависти. Эмили Бронте явно опирается на античную трагедию и английский фольклор: на поверхности — человеческая драма, смена поколений, а в глубине — нечто вроде борьбы стихий, метафизический слой. Как в греческой трагедии, здесь нет однозначно плохих и хороших; есть ощущение фатальности, когда события происходят словно по приговору. Эта безысходность напомнила мне Кафку: выход будто рядом, решения просты, но всё равно недостижимы. Замкнутый, почти адский мир поместья Эрншо усиливает это чувство: от него можно отойти, но нельзя уйти. Хитклиф воспринимается как воплощение разрушительной силы, разъедающей не только личность, но и весь род. Очень важна и служанка Эллен: она как проводник — наблюдает, рассказывает, но не может изменить ход событий, в отличие от мистера Локвуда, представляющего «внешний» мир и остающегося неприкосновенным. При всей мрачности, готике, призраках и кладбищах Бронте всё же оставляет просвет: возрождение рода Эрншо отзывается в образах весны, влажной, молодой, живой природы — и это даёт ощущение надежды.

Перечитывала «Грозовой Перевал» Эмили Бронте второй раз и удивилась, насколько изменилось впечатление. Роман, который когда-то показался бессмысленным и скучным, вдруг открылся мрачной, притягательной глубиной. История подается через рассказ экономки Нелли, которая по просьбе заболевшего мистера Локвуда вспоминает прошлое Грозового Перевала и Мызы Скворцов. На фоне этих двух усадеб разворачивается череда драм нескольких поколений, а в центре — разрушительное чувство между Хитклиффом и Кэтрин Эрншо. События сменяются быстро, быт и природа выписаны ярко, но сюжет тяжелый, пропитанный ненавистью и безумием, напоминает по атмосфере «Тринадцатую сказку». Хотя роман считают историей великой любви, ближе всего мне слова Эдварда Каллена: это скорее хроника ненависти. Любовь Хитклиффа и Кэтрин будто извращена: дикая, ядовитая, лишенная света. Хитклифф, искалеченный Хиндли Эрншо и предательством Кэтрин, превращает жизнь всех вокруг — и даже детей Гертона Эрншо, Кэтти Линтон и Линтона Хитклиффа — в поле мести. Кэтрин же предстает капризной эгоисткой «собакой на сене», разрушающей и чужие жизни, и свою. Почти все персонажи неприятны, жалости не вызывают, поступают глупо и жестоко. Финал показался слабее начала, слишком «смягчённым» для такой мрачной истории. Но роман по‑прежнему цепляет тем, что не оставляет равнодушным. Для меня это книга о сломанных судьбах и демонической, разрушительной страсти, которую сложно назвать любовью, но невозможно забыть.

«Грозовой перевал» Эмили Бронте произвел на меня сильное впечатление и одновременно оставил много вопросов. Теперь ясно, почему одни читают роман взахлеб, а другие не выносят его. Для меня до сих пор загадка, почему он не пришелся по душе милой О., ведь это сплошной шторм чувств, разрушения и страсти. История из «Грозового перевала» построена вокруг такой любви, которая больше похожа на бурю, чем на тихий семейный очаг. Каждый по‑своему понимает любовь: кому-то нужна тихая гавань и надежный человек рядом, а кому-то — ураган, выбивающий почву из‑под ног. Одни верят в сказки, рыцарей на белых конях и царевен Несмеян, другие ищут не романтику, а защиту, равенство или, наоборот, чью-то доминантность. Отношение к ревности тоже разное: для одних это блажь, для других — ее отсутствие почти признак измены. У Эмили Бронте любовь — всегда испытание и почти опасность. В «Грозовом перевале» она становится одержимостью, мучением, доведенным до грани страдания, и не приносит героям счастья. Но из этого нельзя сделать вывод, что любовь — лишь яд. Если читать между строк, кажется, Бронте говорит: любите, только сумейте эту любовь «приручить», а это невероятно сложно. Для меня «Грозовой перевал» остался мрачной, притягательной загадкой, мозаикой из любви, ненависти, счастья и трагедии, о которой еще долго хочется думать.

«Грозовой перевал» Эмили Бронте оставил впечатление холодного стального лезвия, вонзённого в живое. Мрачная, густая, почти готическая книга, в которой всё время кажется, что вот-вот брызнет кровь — и сюжет только этого и ждёт. В основе истории — Хитклиф и его медленное, методичное уничтожение окружающих. Сюжет вроде бы прост, не слишком динамичен и внешне напоминает классический любовный роман XIX века, но на деле это скорее хроника разрушения: людей словно размазывают по надгробиям ради чёрных целей главного героя. О происходящем рассказывает служанка Эллен Дин: она много лет наблюдает за этой семьёй, пытается вразумить своих подопечных, но её голосом, как водится, никто не пользуется. Хитклиф — садист в духе де Сада, поклонник домашнего насилия, мрачный, чернявый «Омен», после появления которого дом постепенно вымирает. Его оправдания — тяжёлое детство и всепоглощающая любовь к Кэти, но очевидцы всё равно видят в нём чудовище, отнимающее женщин, детей и имущество. И при этом он чертовски харизматичен: если забыть здравый смысл и то, что ты не Кэтрин Эрншо, его легко принять за идеал. Бронте умудряется в якобы любовной истории показать и реальность характеров, и готическую странность, и разложение душ и тел. Здесь нет подросткового пафоса «ради любви порежем вены», а есть настоящая страсть — к жизни и смерти сразу, что-то вроде вырвавшейся из-под контроля шопенгауэровской воли. Благодаря этой эмоциональной мощи нелогичные поступки кажутся единственно возможными. Плюс — потрясающий язык, точные сравнения, витиеватые фразы, за которые цепляешься с удовольствием. В итоге «Грозовой перевал» — не «дамский роман», а тёмная, яростная классика, в которой поверхность прекрасна, но главное спрятано в глубине. Это просто «Грозовой перевал» — грозовее уже не бывает.